Ты нужен как воздух,
Как ночи огни,
Как духу свобода
И звезды в пути,
Как кольца Сатурну,
Как небо земле,
Как память во вьюгу
О солнечном дне.
Ты нужен как отзвук
Дрожащей струне,
Ты нужен как воздух…
И ты нужен мне.
«Пиши, — говорили они. — Пиши, пиши»,
а я понимаю: стихи мои не нужны,
Бог исподволь, сам, лишает меня любви.
«Пиши, пиши, — говорили они. — Пиши».
Я прячусь в ящик Пандоры, а он — трещит,
карабкаюсь в горы — оказываюсь в глуши,
и кто-то бормочет: «Пиши», — но вокруг ни души,
шепчу в пустоту: «Таланта меня лиши!»
И щиплет слепая, наощупь: «Пиши, пиши», —
и щупальца смерти рисуют на мне штрихи:
я к Шостаковичу — «Вирши свои заверши!»;
я к Шимановскому — «Слушай, и вновь пиши!»;
Боже ты мой!.. — «…
В узеньких переулках, где крыши многоэтажек
цепляются друг за друга, антеннами — за облака,
под пение саксофона, шарманок малолитражек,
спускается алое марево и машет издалека
венком из пожухлых ромашек и перьев от мертвых пташек,
суммируя дни адепта, представленного богам
любовником в легких сандалиях, сменившего семь рубашек
за сутки до нашей эры. И имя ему Авраам.
Закатом сожженный ветер играет с воздушным змеем,
где, дух испустив намедни, смолкает последний фонтан.
Ничто ничего не значит…
«…И встал Авраам рано утром [и пошел] на место, где стоял пред лицем Господа, и посмотрел к Содому и Гоморре и на все пространство окрестности и увидел: вот, дым поднимается с земли, как дым из печи…»
(Быт. 19:24-28)
Plie, grand-rond! Гирлянда* полонеза —
Играй оркестр в зале, La vie russe*
Не видит огорчений без эксцесса:
Имение потерять — какой конфуз!
И музыка некстати, бал некстати…
Amusons-nous*! Червовый алый туз:
Влюбляться надо и любить! — Кто платит,
Тот пьет Juglar cuvee*, тот знает вкус
Побед и поражений, сих проклятий.
Играйте, музыканты! К черту грусть!
Отец и дед ломали рукояти
На топорищах в этом же саду —
* Гирлянда (шен/шент, цепочка) – одна из фигур полонеза.
* Русская жизнь (франц.)
* Давайте веселиться/получать удовольствие (франц.)
* Juglar cuvee – шампанское Ca. 1820.