Франц Вертфоллен

«Сложно потерять Бога или Солнце, пока ты за него воюешь»

Плохая новость — это просто большее количество работы. Если у тебя случилось что-то, что неприятно разрушает твои планы — это просто означает, что тебе нужно проделать большее количество работы: лучше включить голову, больше вдуматься.

В рутине гораздо больше от подвига, чем в убийстве слона боевого, сотен слонов боевых.

Людей убеждают твои выборы и твои действия — это самое базовое правило воспитания.

«Это такое счастье, когда ты можешь кого-то любить. Это такая редкость, когда среди всех орков находится что любить, чему отдаваться душой, сердцем и телом»

«Страшно, когда ты любил, но не проявил, и человек даже об этом не узнал; сделал соответствующие выборы, и ты остался в *опе»

«Нет ничего хорошего в том, чтоб ходить и вечно включать красную шапочку / синюю кепочку, до посинения стараясь быть хорошим, потому что это делается из того же страха перед людьми и того же ощущения себя беспомощной тетерей»

Вопрос: что нужно для того, чтобы максимально эффективно распланировать день?

Вероятно — планировать. Всё. Тебе не нужны никакие мобильные приложения. Тебе не нужны никакие суперкрутые методы 5 минут, 10-ти минут, 45-минут. Тебе просто нужно сесть и включить мозг и планировать, что именно ты хочешь делать со своим завтрашним днём. И именно этого, дамы и господа, люди не делают.

Глагол «планировать», это как глагол «мыслить». Если вы подойдёте и скажете шестикласснику: «Алёша, мысли». Алёша б…
… показать весь текст …

Величайший шедевр создателя — это создатель.

Не звезды, галактики, танец сверхмассивных гигантов в сердцах вселенных — нет, Герберт — это то, кем ты становишься, пока играешь по нотам, неизменным и вечно новым. Это очень личная вещь бога наедине с собой… и, возможно, с трупами ряженными, в румянах и красках, трупами окоченевшими бывших версий себя.

Такой танец.

Но и определение «взрослый человек» ему тоже не подходило. В нем не было мужиковатости — той тяжести челюсти, тела и разума, которые чувствуются в большинстве мужчин, перешагнувших 21 год. Байрон или Оскар Уайльд видели мужскую красоту вот так: подсушенно, большеглазо и декадентно изящно. И с какой-то неуловимой, непозволительной роскошью. Вы надевали на него артикул за номером Б-15, стандартную голубую больничную пижаму, а она тут же выглядела как одежда на Дэнди с иллюстрации Phillips, чья одна бабочка к смокингу стоит 10-ти твоих зарплат.