Франц Вертфоллен

Ты совершаешь ошибки и получаешь за них. И знание, что есть ошибки фатальные… а есть ли они?

Наверняка.

Но это даже не полпроцента от массы ошибок, которую люди по лени своей называют «фатальной».

А если не те полпроцента, то «фатально» лишь то, что ты не исправляешь сам.

Фатально лишь то, что ты не исправляешь!

Но все люди не до конца понимают, что выбирают.

Еще точнее — никто никогда не понимает до конца, что выбирает.

Все просто делают выбор — ежесекундно. И ежесекундно нужно выбирать правильно.

И ты либо встаешь за свой выбор, либо отсасываешь.

Я думал страх это, но не страх, просто ненависть. К себе. Я: За что? ОН: За слабость. Или не так — за то, что хорош недостаточно.

Ты бы видела, что с моим мужем было, когда девка эта взгляд подняла и так настоятельно ему «Луна». У него такие глаза сделались, словно у него прям сейчас инфаркт. И так они стояли друг против друга, настолько оскорбительно лично, как будто она с ним три жизни уже прожила, и прямо сейчас четвертую доживает. «Да», — ответил ей мой муж. Самое возмутительное, что я действительно редко встречала разговоры более содержательные. Займись они при нас на балконе сексом, это было бы раз в десять менее интимным.

А ведь как невовлекаем этот скот! Они ж не терпят гениев при жизни, им нравятся мощи. Сладкий, безвредный душок истлевшего. Склепики, могилки…

И тут только я осознал, какая пропасть была между мной и мальчиком-комендантом.

Деньги? Всё дело в деньгах? Рождении?

Побрить его, содрать смокинг… и даже в пыли каменоломен он будет тем, кто говорит — так, всё, кирки подняли, пошли.

Значит, не деньги.

Весь оставшийся вечер я ходил и снимал разницу. И разница эта была в умении наэлектризовывать пространство, делать его своим и податливым.

Все живые. Все много раз проходили через любые такие «нет-нет, ну почему, нет, я не могу это принять». Вот в этот момент надо переводить коробку управления вашей машинкой в голове с автоматического на ручное. Вручную вправлять себе мозги и говорить «Эй, это уже происходит. Как мы живём с этим дальше?».

«Все и всё пытаются отделаться от вас потому, что вы отгораживаетесь от всего и всех. Первый шаг, прежде всего, за вами.»

Любовью не торгуются. Любовь — это твоё счастье. Любить — это счастье. Не когда тебя любят, а любить кого-то, и действовать из этой любви. Вот это — высшее счастье, которое вообще может быть.

Когда у неё загораются глаза, от неё исходит как необходимость, не свечение, не сияние, а какая-то необходимость к ней прикоснуться… не вожделение, не сексапил, как это теперь называют, но что-то едва уловимое.
Может быть, нежность.
Наверное, нет ничего ослепительнее, чем нежность.
То тепло, которым ты загораешься, милая моя, то тепло — лучшие твои оружие и защита.