Мальвина Матрасова

… а какие были планы…

Ветер пытался ограбить ее на зонтик. Не получилось, но вывернул кверху купол. Мир — черно-белый, как в старом кино Висконти — лето домалывал в серой бетонной ступе. Стёр в однородную массу июнь с июлем. Август болезненно бился и трепыхался. Летнее небо грозило осенней бурей. Ртуть добиралась едва ли до плюс пятнадцать.

Так она шла, ненавидя и дождь, и ветер, шла, обижаясь на город, что в нем застряла. Шла, проклиная погоду и всё на свете. Шла, и мечтала о кофе и одеяле.

А на прилавках круглили бока арбузы. Строй муравьёв потихоньку тащил конфету. Жук трепыхал всеми лапками кверху пузом. Здесь было лето.

Здесь все-таки было лето.

Ей всё казалось: вот-вот, и оно наступит. Мысли об этом скрывали его из вида.

Ветер пытался ее обокрасть на купол, чтоб одарить звездопадами Персеиды.

Ей с детства твердили дурацкое «стерпится-слюбится». И ей всё терпелось, а «слюбится» виделось в будущем. За окнами мылась дождём ненавистная улица, на кухне варились борщи нелюбимому чудищу, по радио громко кричали ужасную музыку, а стены в ментальных тисках зажимали обоями. Чесалось бедро (натирали ажурные трусики). Терпение всё не хотело сменяться любовями.
Потом ей приснилось, что окна выходят на озеро. По радио диктор читает Бодлера и Бродского. Все стены покрашены краской в лиловый и розов…
… показать весь текст …

Тут, через топь, босиком, а то ба заругает — «снова по говнам, а я потом чисти ботинки». Речка Веснянка всегда разливается в мае. Все остальные — в апреле. В бобровых плотинках яркими пятнами светится мусорный пластик. Мусор давно стал обыденной частью ландшафта.
Мальчик идёт босиком через топь и он счастлив больше, чем сможет ещё раз быть счастлив когда-то.
Мальчик идёт через топь и садится в лодчонку. Рядом с собой аккуратненько ставит ботинки. Там, на другом берегу, его ждёт собачонка с чёрн…
… показать весь текст …

Мне нужно срочно стать сильнее. Поверить в пару новых истин. Всё понемногу осенеет, прощально машут с веток листья, ещё чуть-чуть, и станет поздно светлеть (и утром, и ментально). Обманчив августовский воздух, старуха-осень в нем витает, пока почти совсем бесплотна, но я и чувствую, и знаю её до самой подноготной: она прогонит птичьи стаи, разденет старую березу, зальет вселенную дождями.
Я вижу осень, как угрозу. Как вечность новых ожиданий.
Родиться осенью — насмешка над той, кто осень ненавидит. Я вновь лечу из дамок в пешки, я вновь на календарь в обиде, распну гвоздями на стене я за то, что лето он уносит.
Мне нужно срочно стать сильнее, пока не наступила осень.

Как интересно, мама, мы живём! Вчера мы били палками сугробы с соседом Сашкой и с котом, втроём. Не просто так — весну приблизить чтобы.
Позавчера к нам в школу приходил писатель с новой интересной книжкой. Там был рассказ про то, как крокодил пролез по трубам в комнату к мальчишке, и мальчик его спрятал под кровать. Сосисками кормил и манной кашей, чтоб не нашла его случайно мать.
Короче, сказка. Так, для первоклашек.
А одноклассник Юрка рассказал, что у него есть тоже аллигатор. Врёт, представ…
… показать весь текст …

напрогнозируй мне синоптик
скорей весенний первый гром
ручьи дожди капель сосули,
а не вот эту вот фигню

Бегут обычно не куда-то. Бегут, как правило, «оттуда».
От сапогов и автоматов. От звона бьющейся посуды. От визга пса. От пьяных криков. От тишины пустой квартиры. От вздыбленных обойных стыков и вечно занятых сортиров.
Бегут, пути не разбирая. Бегут сквозь ночь, снега и ветер. И не жалея оставляют там, где «оттуда», всё на свете: недорассказанные сказки, недотанцованное танго, недорастраченные краски, недоистрепанные флаги.
Давай за них подорасскажем всем им счастливые финалы, где будет солнце, море с пляжем, чтоб на банты там флаги рвали, и чтобы в ярках красках мира был каждый новый день, как чудо.
Давай им проведём пунктиром маршрут в «туда» из их «оттуда».

Правда в чём — почти у каждой в книге жизни есть строка, где написано: «сегодня я влюбилась в мудака». Мудаки — такое племя, пострашней любых волков. Жрут они не мясо — время. Время — пища мудаков.
Жрут неделю за обедом, десять лет сжирают в год, а бывает так отведал, что всю жизнь забил в живот. И красивая девчонка станет возле мудака отвратительной старухой: вот в ее руке клюка, а рука в пигментных пятнах. А в глазах тоска и мрак. Ей всё так же непонятно, что ее сожрал мудак. Ей всё кажется: н…
… показать весь текст …

Папа болен ромом, мама чем-то странным. В девять буду дома, девять — это рано.
Завтра в семь будильник. В школу не охота.
С другом мы ходили на пустырь в субботу, пробовали пиво. Так себе, невкусно.
Мама папу пилит до потери пульса без пилы, словами. Проскочу, как мышка. Это между вами. Не хочу вас слышать.
Прячу под подушкой канцелярский ножик. Рисовал татушки маркером на коже, папа не заметил, мама поворчала.
Сёрфлю в интернете до утра ночами.
Не учу уроки. Не пугаюсь монстров. Шарю в русском…
… показать весь текст …

Пой со мной. И наплевать, кто осудит нас, что мы поем слишком громко и не в мотив.
Это весна. Не вот-вот, а уже сейчас. Вышли во двор, предварительно накатив, стайки дедов — обсудить, кто остался там, в прошлой зиме. Повздыхать, но поймать лучи новой весны. Накатить понемногу грамм вместе за то, что «сегодня ещё не мы». Молча курить, наблюдая, как мы идём в март и апрель (и почти что вбегаем в май).
Пусть те деды смогут слышать, как мы поём. Я затяну, ты не тухни и подпевай.
Мы им споём так, чтоб каждый пустился в пляс. Чтоб подпевал, без мотива и текста, ведь это весна, и никто не осудит нас если душа, просыпаясь, захочет петь.