Мальвина Матрасова

Она ему шепчет: мой мальчик, не плачь, я здесь. Чёрным крылом не коснётся нас злая тень. Здесь, в колыбели, весь мир. Понимаешь? Весь. Мир ограничен квадратом из наших стен. Я не пущу в этот мир ни печаль, ни страх. Я приглашу в него счастье и звонкий смех. Так что, мой мальчик, не плачь на моих руках. Ты под защитой, которая крепче всех. Она ему шепчет: мой мальчик. А он растёт. Спит по ночам, не вмещается в колыбель. Носит усы, приезжает два раза в год, в мир из мирка их открыл нараспашку двер…
… показать весь текст …

Конфета хороша, но как-то слишком. Не радуют ни зной, ни дождь, ни ветер.
Измученные радостью детишки идут неровным строем по планете.
У них смартфон, дискорд, тик-токи, риилсы, электросамокат, лонгслив и худи.

А мы играли в сифу дохлой крысой. Как будто мы совсем другие люди.

Тот синий мяч — фигня. Хочу зеленый.
Блокнот хочу с котом, и только с рыжим.
Как задолбали все аттракционы.
А может небо быть чуть-чуть пониже, чтоб вату облаков руками трогать?
Не буду эскимо. Хочу биг-тейсти.

Бывает в…
… показать весь текст …

Зачеркивай «я», исправляем на «мы». Зачем тебе скалы, когда есть холмы? Зачем тебе вьюга, когда есть камин и мы друг у друга? Осиновый дым уютней укутает, чем одеяло. Зачем тебе думать о ярком финале, когда и сейчас, в середине сюжета, под нашими окнами вечное лето — пускай не снаружи, важнее внутри. И все, что нам нужно, под боком. Смотри! Вот здесь, у камина, и смысл, и повод обрезать последний оставшийся провод, питающий ставшее маленьким «я». Зачем тебе небо, когда есть земля? Зачем тебе ветер, зачем тебе скорость? Ты что, не заметил, что «я» уже стерлось? Давай мне фломастер. Я выведу «мы». Начнём наше счастье с отдельной главы.

А гори оно всё огнём! Собирайся, идём кутить. И сегодня давай пропьём всё, с чем больше не по пути: эту шубу (ведь нет зимы), те сережки (мне не идут). Знаешь, важное — это мы. Остальное — пучок из пут, и давай их с себя срывать. Их менять на сейчас и здесь. Я меняю на два крыла всё, что в наших карманах есть: горстку старого табака, сигареты и блеск для губ, два засаленных петрака и билет в прошлогодний клуб — помнишь, тот, где паршивый звук, и толкучка на час на вход.
Разложи эти вещи в круг…
… показать весь текст …

Кто-то украл снег. Разом и весь-весь. Может, его съел осени злой бес? Может быть, от костра ведьмы в большом лесу снег отгорел дотла?
Снег! Я тебя спасу!

Завтра пойду гулять в шапке и на коньках. Пусть будут все вращать пальцами на висках. Буду играть в грязьки, раз не сезон снежкам. Строить грязевики вместо снеговика. Чтобы ты понял, снег: я тебя очень жду.
Переходи на бег, пересекай черту, рви днища серых туч, падай скорее к нам! Мой грязевик — твой луч яркого маяка, я посылаю знак: снег зпт мы тут.
Нам без тебя никак.
Падай, тебя все ждут!!!

Не важно, сойдём с ума, или с поезда под Тамбовом. Я буду решать сама, по праву последнего слова, где кончится наш маршрут. Черту проведёт оседлость. Вот только пока — мы тут, куда бы нам ни хотелось бежать, нам пока — никак. Нас цепь приковала к будке. Казалось бы, цепь — пустяк, распилим за полминутки, но дело совсем не в том, что звенья сильнее лезвий. Мы в этом быту цепном увязли по горло. Вместе. И вытоптан нами круг, вокруг конуры — пять метров. А если бежать на юг, там море, там горы, лето. Но мы не бежим, ведь здесь есть миска с прогорклой кашей. С цепи нам с тобой не слезть. Коротенькая, но наша…

Его душа пока еще чиста, а всё вокруг него светло и просто. Глубинный, самый жуткий в мире страх — о том, что ночью под кроватью монстры скребут когтями пол, воруют сны, урчат утробно и хвостами вертят. Глазами цвета утренней росы на мир смотреть умеют только дети.
А этот мир в ответ на них глядит. Рассаживает монстров под кровати. Мир точно знает: страхов впереди на каждого ребенка точно хватит, поэтому пора уже сейчас учить детишек правильному страху.
Вот монстр под кроватью щурит глаз. На спи…
… показать весь текст …

Поколение дворников и сторожей отражается бликом на солнце в окне Башлачева. Все «успею потом» стали «поздно уже», ты бросаешь курить, курят первый подростки за школой. А твой обрюзгший кумир не понял, что постарел. И так предательски цел изменившийся мир.

Поколение пепси пьёт только кефир, занимается спортом и любит пилатес и йогу, а на кухнях своих ипотечных квартир и турецких курортах случайно сшибает пороги, заслонявшие путь. И лодка мчится вперёд. А мимо лодки плывёт мир и вся его суть.

Поколение вейперов в сети wi-fi застревает, как рыба, но слепо, как крот, роет глубже. В инстаграмах у них Эмираты и Тай, их улыбки все шире, их брюки короче и уже. Как будто стали малы. И мир им кажется мал. Но мир стоит, как стоял. А устоят ли они?

Поколение Бродского или БГ, поколение икс, поколение альфа и игрек. По законам классических мифологем, нет сомнения в том, чем закончатся все эти игры.

Держись, пока на волне. Не упусти этот миг, в котором мы — только блик на башлачевском окне.

Чем время темнее — тем ярче в нем виден свет. От лампочки, свечки, костра и порывов сердца. Мы сами решаем, какой мы оставим след. И будет то след на песке или след от берцев.
В масштабах истории жизнь — это пять секунд. Моргнешь — пролетела. Поэтому не моргаем. Внимательно смотрим, пока мы еще все тут, как время, темнея, свои заостряет грани.
А всё уже было — не в симпсонах, наяву. Я помню шуршание гусениц по брусчатке, хотя из пяти своих пару секунд живу. История — круг. И пускай он сегодня шаткий, катись, колесо! Заходи на свой новый круг. Показывай всем новых Цезарей, новых Брутов.
Катись, колесо. Кто сейчас не опустит рук — тот выберет новые для колеса маршруты.
Мы время не выбрали — выбрало время нас. Чтоб быть просто честным, хотя бы с самим собою.
Следы на песке — мы идем по нему сейчас. Но эти следы через миг унесет прибоем

Люби меня. Сейчас, пока весна — и года, и, пусть поздняя, но жизни. Люби меня, как будто полчаса осталось на любовь. Как будто сгрызли мы яблоко, что дал нам хитрый змей, и скоро будем изгнаны из рая. Люби меня, пожалуйста, сильней, люби, как я себе не представляю.

Любить тебя я обещаю так, как будто это всё, что мне осталось. И ты мой лучший друг и главный враг, и вдалеке маячащая старость, и молодость, отжившая свой век и вянущая в помутневшей вазе, всё это — ты. Обычный человек, вместивший к…
… показать весь текст …