Мальвина Матрасова

Город насквозь простужен, улицы в жёлтой гамме. Небо упало в лужи, мы по нему ногами. Мы растоптали небо. Ливни нам мстят за это. Сказка, обман и небыль: разве тут было лето?
Дело ведь не в погоде. Это диагноз: осень. Как так вообще выходит? Кто-то об этом просит? Мол: ну, пожалуй, хватит. Пусть потемнеют сутки. Спрячу подальше платья, выну поближе куртку, ух, наконец-то сырость! Сопли, бронхит, ангина!
Осень опять спустилась, чтобы случиться длинной, словно товарный поезд. Время считать вагоны. Первый проехал, то есть нас через год догонит, это маршрут по кругу. Мы в нём — на переезде.
Встанем спиной друг к другу, осени крикнем вместе:
можно, хоть раз хотя бы, чтобы, нам всем на радость, вдруг не пришёл октябрь, а повторился август?

Апрельские прелести: ночь разрубила гроза. А люди отвыкли. Проснулись и смотрят из окон.
А небо грохочет и хочет им всем рассказать, как нравится небу в апреле стекать в водостоки.
Гроза разобьёт в пух и прах весь оставшийся снег. Мы снова привыкнем к внезапно вернувшимся звукам. Наш город, который был голым во вторник, в четверг оденется в ярко-зелёные шляпу и брюки.
И новый костюм ему будет настолько к лицу, что будет не вериться, как он так долго был в белом.
Апрельские прелести: слушать ночную грозу, и в этот момент становиться грозой и апрелем.

Сводки свежих новостей ускоряют пульс. Сердце бешеным щеглом мечется в груди.
Если ты уйдешь на фронт, я тебя дождусь. Но прошу у всех богов, чтоб не уходил.

Если боги слышат нас, почему молчат? Может, и они теперь тоже на войне?
Вера в завтра насовсем покидает чат.
Если ты уйдешь на фронт, то вернись ко мне.

Если все устанут ждать, не устану я. И неважно, сколько ждать нужно дней и лет. Перестанет полыхать и дрожать земля.
Если ты уйдешь на фронт, возражений нет.

Прошлогодняя чума кажется смешной. Рихард Вагнер — вот такой новый саундтрек.
Если ты уйдешь на фронт, возвратись домой. И в молчании богов слушай оберег.

Я сплела его из трав, что шумели нам. Я вплела в него закат и сыновий смех. Нам не выпало пожить в легких временах, но нам выпало прожить жизнь счастливей всех.
… показать весь текст …

Скоро Новый год. Книга может стать отличным подарком. Тем более новогодние стихи в ней тоже есть. Вот, например:

Я в тебя, бородатый, не верю лет двадцать. Как минимум. Ты проходишь сквозь форточки, двери, решетки каминные, ты приходишь к детишкам зимой в каждом сказочном сне. Только вот никогда не со мной. Никогда не ко мне.

Помню, в восемь, ждала до рассвета под праздничной елочкой и на радостных взрослых смотрела тихонько сквозь щелочку. Ты опять не пришёл, и я думала: всё из-за них. Я ждал…
… показать весь текст …

Когда дотлеет джаз и угольки, остынет чай и станет чёрствой булка, мы не найдём про нас ни полстроки. Покинем чат, и где-то в переулках найдём тот двор, в котором был тот дуб. Он стал повыше, чем мы можем вспомнить. И этот вкус слегка коснётся губ: жвачка турбо, булка с маком, полдник.

Когда умолкнет рок, мы станем жить, мы заведем аккаунты в тик-токе. Мы выберем повыше этажи, где будет видно в панорамных стёклах тот самый дуб, под ним — как будто нас, такое может только показаться, давным дав…
… показать весь текст …

Сначала ты думаешь, что это просто неделя такая. Сейчас она кончится, и всё снова будет отлично.
И она пролетает. И все остаётся так же. Но теперь это называется «как обычно». Потом ты ждёшь, что вот, выпадет первый снег, и уж он-то точно всё порешает. И он выпадает. И потом лежит уже целый век, на балконе снег, на подошвах снег, за шиворот засыпается снег, везде и всё время снег, но этот снег ничего не меняет. И ты начинаешь ждать, когда он растает.
Он сходит к маю, и птички поют, и в честь шашлыка по бокалам брют, и везде и кругом только мир и труд, но шашлык остывает, и комары налетели. И по большому счёту, на самом деле, всё так же, как было, но я сижу и жую, пока совсем не остыло.
И кажется даже почти приелась, вошла во вкус, тем более рядом и брют, и блюз, и вот уже август мелькает всполохами костра, жара восхитительная, прицельный щелбан в комара, только вот неделя выдалась непростая, но скоро пройдёт, думаю я.

Он писал ей: «Любимая! Знаешь, сегодня день пролетел незаметно. Я много гулял и думал. Я хотел бы иметь от тебя детский сад детей. Я хотел бы иметь с тобой лавку под старым дубом. Я сидел там один, но я думал, что я с тобой. Представлял себе нашими всех ребятишек в парке. А потом всех ребят увели, как всегда, домой, и я тоже пошёл. Стало скучно, и было жарко». Он писал ей: «Четверг, а как будто бы Новый год. Все смеются и пьют, я бы тоже, но как-то не с кем. У меня под окном поселился дворовый к…
… показать весь текст …

Просто мы разучились слышать, и нам выдали тишину.
Знаешь, Будда живёт в Мытищах и умеет ходить по дну. Ты бы мог научиться тоже, это важно, ведь всюду дно. Если выпустят, будет можно прогуляться. И заодно посмотреть на большое море, что раскинулось наверху: облака — ледяные горы в одуванчиковом пуху.

Просто мы разучились видеть, и нам выдали по окну. Знаешь, Велес живёт у МИДа, и хранит на балконе кнут. И когда мы идём на выпас, он так щёлкает тем кнутом, что я сразу трясусь, как липа, и боюсь…
… показать весь текст …

За счастьем он гонялся с тех пор, как смог ходить. В четыре, в десять, в двадцать — всё было впереди, сегодня было нужно в то «впереди» бежать. По льду, углям и лужам, по острию ножа, по головам, осколкам разбившихся сердец — он взвоет диким волком, добравшись, наконец.
Пока он шёл в то счастье, вокруг кружилась жизнь. Кто с ней кружился в танце и выходил на бис, тот просто жил сегодня. А он хотел потом. Чтоб что душе угодно он мог нести в свой дом, чтоб дом тот был просторным, чтоб куры не клюю…
… показать весь текст …