Мальвина Матрасова

Апрельские прелести: ночь разрубила гроза. А люди отвыкли. Проснулись и смотрят из окон.
А небо грохочет и хочет им всем рассказать, как нравится небу в апреле стекать в водостоки.
Гроза разобьёт в пух и прах весь оставшийся снег. Мы снова привыкнем к внезапно вернувшимся звукам. Наш город, который был голым во вторник, в четверг оденется в ярко-зелёные шляпу и брюки.
И новый костюм ему будет настолько к лицу, что будет не вериться, как он так долго был в белом.
Апрельские прелести: слушать ночную грозу, и в этот момент становиться грозой и апрелем.

Скоро Новый год. Книга может стать отличным подарком. Тем более новогодние стихи в ней тоже есть. Вот, например:

Я в тебя, бородатый, не верю лет двадцать. Как минимум. Ты проходишь сквозь форточки, двери, решетки каминные, ты приходишь к детишкам зимой в каждом сказочном сне. Только вот никогда не со мной. Никогда не ко мне.

Помню, в восемь, ждала до рассвета под праздничной елочкой и на радостных взрослых смотрела тихонько сквозь щелочку. Ты опять не пришёл, и я думала: всё из-за них. Я ждал…
… показать весь текст …

Когда дотлеет джаз и угольки, остынет чай и станет чёрствой булка, мы не найдём про нас ни полстроки. Покинем чат, и где-то в переулках найдём тот двор, в котором был тот дуб. Он стал повыше, чем мы можем вспомнить. И этот вкус слегка коснётся губ: жвачка турбо, булка с маком, полдник.

Когда умолкнет рок, мы станем жить, мы заведем аккаунты в тик-токе. Мы выберем повыше этажи, где будет видно в панорамных стёклах тот самый дуб, под ним — как будто нас, такое может только показаться, давным дав…
… показать весь текст …

Сначала ты думаешь, что это просто неделя такая. Сейчас она кончится, и всё снова будет отлично.
И она пролетает. И все остаётся так же. Но теперь это называется «как обычно». Потом ты ждёшь, что вот, выпадет первый снег, и уж он-то точно всё порешает. И он выпадает. И потом лежит уже целый век, на балконе снег, на подошвах снег, за шиворот засыпается снег, везде и всё время снег, но этот снег ничего не меняет. И ты начинаешь ждать, когда он растает.
Он сходит к маю, и птички поют, и в честь шашлыка по бокалам брют, и везде и кругом только мир и труд, но шашлык остывает, и комары налетели. И по большому счёту, на самом деле, всё так же, как было, но я сижу и жую, пока совсем не остыло.
И кажется даже почти приелась, вошла во вкус, тем более рядом и брют, и блюз, и вот уже август мелькает всполохами костра, жара восхитительная, прицельный щелбан в комара, только вот неделя выдалась непростая, но скоро пройдёт, думаю я.

Он писал ей: «Любимая! Знаешь, сегодня день пролетел незаметно. Я много гулял и думал. Я хотел бы иметь от тебя детский сад детей. Я хотел бы иметь с тобой лавку под старым дубом. Я сидел там один, но я думал, что я с тобой. Представлял себе нашими всех ребятишек в парке. А потом всех ребят увели, как всегда, домой, и я тоже пошёл. Стало скучно, и было жарко». Он писал ей: «Четверг, а как будто бы Новый год. Все смеются и пьют, я бы тоже, но как-то не с кем. У меня под окном поселился дворовый к…
… показать весь текст …

Просто мы разучились слышать, и нам выдали тишину.
Знаешь, Будда живёт в Мытищах и умеет ходить по дну. Ты бы мог научиться тоже, это важно, ведь всюду дно. Если выпустят, будет можно прогуляться. И заодно посмотреть на большое море, что раскинулось наверху: облака — ледяные горы в одуванчиковом пуху.

Просто мы разучились видеть, и нам выдали по окну. Знаешь, Велес живёт у МИДа, и хранит на балконе кнут. И когда мы идём на выпас, он так щёлкает тем кнутом, что я сразу трясусь, как липа, и боюсь…
… показать весь текст …

За счастьем он гонялся с тех пор, как смог ходить. В четыре, в десять, в двадцать — всё было впереди, сегодня было нужно в то «впереди» бежать. По льду, углям и лужам, по острию ножа, по головам, осколкам разбившихся сердец — он взвоет диким волком, добравшись, наконец.
Пока он шёл в то счастье, вокруг кружилась жизнь. Кто с ней кружился в танце и выходил на бис, тот просто жил сегодня. А он хотел потом. Чтоб что душе угодно он мог нести в свой дом, чтоб дом тот был просторным, чтоб куры не клюю…
… показать весь текст …

Февраль. Достать чернил и плакать!
Борис Пастернак

Февраль.
Достать гуашь, смеяться, нырять в сугробы с головой, на льду устроить батл танцев, допить глинтвейн, пойти домой.
Поставить чайник. Отогреться. Внезапно вспомнить про гуашь. Нарисовать на милых сердцу людей смешной дурацкий шарж. Повесить в рамочку на стену. Сидеть, курить, смотреть в окно. Увидеть там смешную сцену: как мальчик со своим щенком визжат от холода и счастья и ловят снег беззубым ртом, и ловят снег зубастой пастью. Смотреть на них, мечтать о том, как скоро этот снег растает, подумать, что немного жаль. И в памяти своей оставить весь этот день.

Такой февраль.

Что летом плохо — это мухи. Жужжат, летают, очень бесят. Особенно одна и ночью, то в этом, то в другом углу. Ещё засада с этим пухом. С шашлычной дымовой завесой. И с гопотой под каждой кочкой, орущей всякую пургу.
Ещё рычащие мопеды. И тоже ночью, в три — в четыре. У них, как будто, четкий график: рычим в четыре под окном. Куда они все ночью едут? Сидели б молча по квартирам. А нифига. Дорожный трафик такой же ночью, как и днём.
Ещё укусы насекомых. Зудят, краснеют, распухают. Собачьи свадьбы с громким лаем и человечьи со стрельбой. Бомжи, сморённые истомой на весь район благоухают, как будто мылись в прошлом мае. День ВДВ и выпускной с повальным плаванием в фонтанах, субботы в бесконечных пробках, Москва раскалена комфоркой, и сквозь подошвы жжёт асфальт.
Плохого летом есть не мало: вагон, тележка и коробка. Найти легко его.
Вот только совсем не хочется искать.