У нас от прививки есть шрамы на левом предплечье. Мы знаем на вкус муравьев и цветочки крапивы. Мы можем подпеть Шатунову про розовый вечер и даже почти не наврать ни в словах, ни в мотиве.
Мы помним, что делать, когда есть карбид и селитра. Мы знаем, зачем с круглым дном есть у бабушки банки. Мы мультика ждем в восьмибитной игре после титров. Мы помним вкус кваса из ржавого желтого бака.
Мы — те, кто кусали батон по дороге до дома и кто у метро покупал сигареты поштучно.
Откуда у нас вдруг работы, кредиты, дипломы? С какого момента мы стали жить взросло и скучно?
Пылятся в шкафу наши старые ролики рочес. Рассыпалась плёнка на бывшей любимой кассете. Сломался трансформер. Не кормлен давно тамагочи.
А где-то внутри, глубоко, мы по-прежнему дети.
Мы делаем вид, что мы взрослые. Даже успешно. И, кажется, даже смогли в это сами поверить.
Но так же стреляемся косточками от черешни, когда нас не видят, как делали где-то лет в девять.
Мы не признаемся, что всё еще верим в приметы, в счастливый билетик и что кукла Барби — живая.
А всё почему? В этом нет никакого секрета.
Пусть мы повзрослели, но бывших детей не бывает.