Мальвина Матрасова

Что-то мимо пролетело, первый жук в году. Скользкий путь ведёт к апрелю, лужицы во льду. Солнце светит, как прожектор, в солнечных очках я на Ленинском проспекте и на сложных щах.

Что-то мимо пролетело — велосипедист. Небо снова стало серым, а осенний лист прикипел к моей подошве, что не оторвёшь. Абельмановская площадь, сыпью мелкий дождь.

Что-то мимо пролетело, вроде, стрекоза. Август, яблоки поспели, Киевский вокзал, провожают и встречают, ждут, бегут, спешат. У меня билет в кармане, больше ни шиша.

Что-то мимо пролетело, кто пустил снежок? Я иду, в пакете белый хлеб и творожок. Что за улица? Не помню, как ее зовут. Я ищу дорогу к дому, он ведь где-то тут. Ленинский проспект, а рядом Киевский вокзал. Абельмановская площадь будет сразу за. Это всё неправда, память строит миражи.

Что-то мимо пролетело. Неужели жизнь?

Под барабанящий дождик танцует стриптиз город, снимая с себя пожелтевшие листья. Мягким ковром устилают летящие вниз серый асфальт и такие же серые мысли. Мысли желтеют, а желтый советует ждать: нового года с зеленой мигающей ёлкой, первого снега, который не хочет лежать и забежит, как обычно, совсем ненадолго. Новой весны, что, конечно, когда-то придёт. Нового лета, что дальше от нас, чем Камчатка.
Желтый фонарь жёлто светит идущим вперёд сквозь эту осень под желтым зонтом и в перчатках. Зонт и перчатки — немногие, кто дождались. Осень — их время. Межвременье и межсезонье.
Я наблюдаю, как город танцует стриптиз, и объявляю свой дом выжидательной зоной.

Не, ну, а что. Три недели всего осталось. Нет, ты серьёзно? Какая ещё, блин, ёлка? Просто представь, что за месяц с той ёлкой станет? Как задолбают растащенные иголки в ванной, в кастрюле, я думаю, у соседей. Если живая. С пластмассовой много хуже. Эту уронят, но быстро и незаметно ставят назад, огоньки затянув потуже.
Да и, к тому же, мне жалко рубить деревья. Мне и цветы, если честно, немного жалко. Мне нашептали сосны (и я им верю), что не умеют шептаться простые палки. Ёлки им сестры. Такие, слегка на понте. Носят боа мишурой и на шапках звезды. Я нарядить ее в принципе и не против, только всем «рано» я предпочитаю «поздно»: позже вставать, позже всех приходить на завтрак, и до последнего верить, что обойдётся… Знаешь, давай эту ёлку нарядим завтра. Пусть, черт с ней, падает.

Но вместо звёзд пусть солнце.

Ты мечтаешь о lego и маленькой рыжей собачке, ты летаешь во сне и умеешь чуть-чуть колдовать. У тебя за кроватью секретно хранится заначка: три конфеты «дюшес» и подсохший давно мармелад.

У тебя на локтях и коленках синеет твой опыт. Ты рисуешь в альбоме дома и счастливых людей. Под столом у тебя обитает всамделишный робот. У тебя в голове зарождаются сотни идей.

Ты сумеешь вопросом поставить в тупик Вассермана. Этот мир для тебя, как открытая книга. Читай! Отвечай невпопад на нелепый вопрос: «кем я стану». Стань собой. Стань, кем хочешь. Но только, пожалуйста, стань.

Ты не веришь в плохое, ты искренний, светлый и тонкий. Я хочу защищать тебя, только боюсь навредить. Я на мир посмотрела твоими глазами. Ребёнка. Я хочу в твою сказку. Держи мою руку! Веди!

Если встретятся в этой дороге нам ямы и кочки, я тебе помогу устоять и продолжить идти.
И пока ты мечтаешь о lego и рыжем щеночке, этот мир будет жить, это солнце продолжит светить.

Как умудрился проехать — и сам не понял.
Нужная станция — мимо, а он в вагоне.
Десять минут улетят на туда-обратно.
Всё, опоздал. И обидно, и неприятно,
важная встреча, и выехал ведь с запасом,
так ведь, блин, вечно! Может быть, кто-то сглазил?
Тыкал булавками в голову кукле вуду:
«пусть у тебя всё всегда не по плану будет!»
Всё, остановка. Откройте же эти двери!
Надо бежать, и надеяться, что успею.

Тысячу лет не спускалась в метро.
Машина не завелась.
И сегодня она решила ехать вот…
… показать весь текст …

Я разве схема, чтоб быть логичной?
Смотри, как классно мне в этих кедах!
И пусть на встречу в них неприлично — я, разумеется, в них поеду.

Я, что ли, булочка, чтоб быть мягкой?
Я так отбрею — хоть стой, хоть падай.
Проткну тебя, как жука булавкой, одним ехидным и острым взглядом.

Я не айфон, чтобы всем хотеться.
Я не училка, чтоб быть серьёзной.
В упругих точках играет детство, в башке пожар, за зрачками звезды.
Но, если надо, я буду кошкой.
Свернусь клубком на твоих коленях.
Я просто женщина, мне все можно.
… показать весь текст …

Вот тебе кубик, сложи его по цветам. Как соберёшь, положи его в рюкзачок. Будет дорога ямиста, но светла. Спи у стены, чтобы волк не кусал бочок, чисть дважды в день, запивай натощак водой, сплюнь раз-два-три и по дереву постучи, свой рюкзачок постоянно носи с собой, кубики в нём — для тюрьмы твоей кирпичи.

Вот тебе нож, можешь бить, можешь резать хлеб. Стены тюрьмы не разрушит какой-то нож. Вот коробок канцелярских духовных скреп, ссыпь в рюкзачок, и не жалуйся, унесёшь. Вот тебе всё, а сегодн…
… показать весь текст …

Ночами приходила тишина,
и нужно было от неё спасаться.
Она включала радио. Она
старалась подпевать и улыбаться
и совершенно не могла уснуть,
поэтому ходила по квартире.
И это был довольно скучный путь:
три шага от дивана до картины,
где нарисован маслом летний сад.
Ещё четыре шага — до прихожей.
Упрется в дверь, глянёт в глазок. Назад.

Все ночи, словно копии, похожи:
картина-дверь-глазок-окно-диван,
… показать весь текст …

Правда в чём — почти у каждой в книге жизни есть строка, где написано: «сегодня я влюбилась в мудака». Мудаки — такое племя, пострашней любых волков. Жрут они не мясо — время. Время — пища мудаков.
Жрут неделю за обедом, десять лет сжирают в год, а бывает так отведал, что всю жизнь забил в живот. И красивая девчонка станет возле мудака отвратительной старухой: вот в ее руке клюка, а рука в пигментных пятнах. А в глазах тоска и мрак. Ей всё так же непонятно, что ее сожрал мудак. Ей всё кажется: н…
… показать весь текст …

Город насквозь простужен, улицы в жёлтой гамме. Небо упало в лужи, мы по нему ногами. Мы растоптали небо. Ливни нам мстят за это. Сказка, обман и небыль: разве тут было лето?
Дело ведь не в погоде. Это диагноз: осень. Как так вообще выходит? Кто-то об этом просит? Мол: ну, пожалуй, хватит. Пусть потемнеют сутки. Спрячу подальше платья, выну поближе куртку, ух, наконец-то сырость! Сопли, бронхит, ангина!
Осень опять спустилась, чтобы случиться длинной, словно товарный поезд. Время считать вагоны. Первый проехал, то есть нас через год догонит, это маршрут по кругу. Мы в нём — на переезде.
Встанем спиной друг к другу, осени крикнем вместе:
можно, хоть раз хотя бы, чтобы, нам всем на радость, вдруг не пришёл октябрь, а повторился август?