Катя Лагер

Я не могу жалеть словами.
Ах, как хотелось, чтобы руки,
души истерзанной, все муки
целИть могли бы. И устами
испить весь яд, которым жалил
не добрый, в общем-то прохожий,
как злобный карлик тостокожий.
Тебя, мой ангел, тем печалил.
Когда б могла своей слезою
зарубцевать на сердце шрамы,
они б елейными маслами
текли. Тебя я успокою,
прижав к груди так осторожно,
чтоб ты забыться мог, любимый,
… показать весь текст …

Ты скальпель мой, тобой я правлю душу,
без жалости всё лишнее кромсаю
и опыт прошлого я отпускаю,
таким, вдруг, ставшим мелким и ненужным.
Тобой, как бритвой, режу свои вены,
чтоб потерять реальности границы
и на зеро поставив в этом блице,
тобою куш сорвать мне вожделенный.
Ты нож, который обнажает сердце.
К дрожащему, боишься прикоснуться,
не дал ему и шанса встрепенуться,
чтобы в твоих руках опять согреться.
Ты лезвие… Бывает ли иначе,
отдав себя кому-то без остатка,
… показать весь текст …

Под ноги лёг осенний лист —
записка брошенного лета,
что зазевавшийся артист
ещё не продал два билета.
И будет в парке дан концерт,
ведь лето бабье, значит бабы
и сторож парка, как эксперт
могли б прийти, послушать дабы.
Но в день назначенный и час,
когда стремилось лето к фуге,
ворвалась осень и, смеясь,
всё разметала вмиг в округе.
А после степ, косым дождём,
на старых сломанных подмостках,
… показать весь текст …

Пусть жизнь диктует мне диктант,
как педагог с огромным стажем.
Её учительский талант
сомненью не подвергну даже.
Но дух бунтарский всё ж сильней
и выбрав посвободней тему,
я сочиненье подлинней
черкну и облачу в поэму.
Чего и не было, и нет,
и никогда уже не будет,
и полуправду, полубред
моя фантазия добудет.
Я содержательную часть
и основную в ней раскрою,
… показать весь текст …

В вечерний час, когда мой мир
ночным укутан одеялом,
осенний тонкий кашемир
на фонаре уснёт усталом.
Его стеклянные глаза
моргнут зазывно в тьму ночную
и осень, словно лебезя,
листву подбросит кружевную.
А он, ни мало не смутясь,
чуть скрипнет, подбоченясь ловко,
и от восторга весь светясь,
опять мигнёт, мол есть сноровка.
И кружит осень в круг него
и сыплет золото под ноги…
… показать весь текст …

К устам уста и нежным поцелуем
перенесу до капельки росу,
на мягких травах в поле заночуем,
чтобы увидеть дивную красу.
Закатом, пламенеющее небо,
и, утонувший в речке, солнца бок,
и гладь воды, что так, увы, нелепо
светила примеряет ободок.
И с нами замолкает разнотравье,
укачивая жителей своих,
чтоб по утру не предались забаве,
вкусив нектаров праздных и хмельных.
Лишь нам с тобой не ведомы указы —
закат уложит спать или рассвет.
… показать весь текст …

Ну, вот и всё — упал последний жухлый лист
и по утру целует ранний заморозок лужицу,
а воробей — драчун, дворовый скандалист,
в надежде мякиш отыскать, над мусоркою кружится.
По вечерам скамейки во дворах пусты —
боясь примёрзнуть к ним, домой спешат старушки
и алкаши, до наступленья темноты,
пытаются в сохранности нести свои чекушки.
Не всё ж стелить ковры цветные из листвы,
имеет осень право на свою депрессию.
Приходит с видом разведённой иль вдовы
и крах душевному приносит равновесию.

У чувства каждого свои аккорды есть,
в мажоре я звучу или в миноре
и струн моих душевных в переборе
мелодий, мной исполненных, не счесть.
О музыкант, твоя рука-десница,
я — инструмент лишь помыслов твоих,
тебе решать какой подобран стих
какими нотами исписана страница?
Какой сегодня извлечёшь ты звук,
романсом городским или тяжёлым роком,
о низменных страстях иль о высоком
ритм отобьёт в груди сердечка стук.
Ты мастер извлекать из глубины
все чувства, милый, что ж, я подыграю,
… показать весь текст …

Таинственный оркестр моя душа
и я не знаю, что им движет,
на струнах арфы, может, не спеша,
моя судьба этюды пишет.
И нежной нотой вот уже звучат
далёких дней воспоминанья,
в короткий миг ударные и бубны замолчат,
чтоб не спугнуть очарованье.
И двойственность звучания внутри
меня смутить уже не сможет,
и звуки духовых, как бунтари,
уже так сильно не встревожат.
Сорву я, вдруг, ничейности цветок
для партитуры, как закладку,
… показать весь текст …

Два ангела в раю — небесные созданья,
и оба — кроткий нрав и послушанье Богу.
Один, лишь, отдыхал в красотах первозданья,
второй, в который раз, готовился в дорогу.
Он Господу носил послания людские,
и в каждом первым словом стояло — «Помоги!»,
с надеждою на то, что все дела мирские,
решит Господь одним движением руки.
А тот, что в облаках у праздности в залоге,
мог только обещать — я тоже воспарю,
когда пошлют меня с земли в палаты Бога
с письмом, где первым словом стоит — «Благодарю!»