Катя Лагер

Кому короткая, а мне так — нескончаема
в своей попытке с нами разлучить,
приходит ночь, и я прошу отчаянно
тебя ещё минутку разрешить.
Чтоб я могла наговориться досыта,
натешиться, намиловаться всласть,
измучить тебя вечными вопросами…
и… красть у ночи время, снова красть…
Спешу сказать всё то, что не досказано,
призвав бессонницу помощницей своей,
чтоб торговалась с ночью и проказами
до утренней держала у дверей.
А утром нехотя прощаться поцелуями,
забыться в полудрёме, чтобы вновь,
… показать весь текст …

Вечерних сумерек таинственная сень,
где каждый шорох, словно, наважденье
и чья-то тень, как лёгкая мишень —
фантазии дитя воображенья.
Стук каблучков и чей-то тяжкий вздох,
и шелест листьев, падающих с клёна —
загадка есть во всём и есть подвох…
Что ясно днём, то в сумерках мудрёно.
Но в том-то вся и прелесть — не спишить
включать фонарь, как истины образчик,
а, приглушив, позволить убедить,
что он и есть тот сказочник — рассказчик.

Закроем дверь на ключ, задёрнем плотно шторы
и пламенем свечи, в волшебный полумрак,
войдут на полушёпоте ночные разговоры,
и возведёт всё в главное малюсенький пустяк.
Вдруг станет ярче свет, от звёзд в кромешной ночи,
и музыку нежней сыграет саксофон,
и с чувственностью тел пусть совпадёт не очень,
в попытке заглушить любви нежнейший стон.
И никого вокруг, лишь стрелок ход неспешный,
да месяца в окне чуть нагловатый взгляд,
но он нас не смутит, всё потому, что грешный
и сам замечен был в Созвездии Плеяд.

Я нанижу на солнца луч
свой сон, с любимым в главной роли,
и кофе, что зерном пахуч,
пока его не намололи,
и потягушки у окна
трёхцветной вредной, старой кошки,
разноголосие двора
и ссору птиц, в борьбе за крошки,
и дня безоблачную даль,
и лист, прибитый ветром к раме,
и накатившую печаль,
по рано так ушедшей маме,
и свет вечерних фонарей,
и день седьмой луны растущей,
… показать весь текст …

А если нам испить вина,
лишь одного касаясь края
и осушить его до дна,
в глотках с тобою совпадая.
И в мыслях совпадать с тобой,
в пульсаций вен, в биенье сердца,
одною совпадать мечтой
и наших двухголосных терций.
Одно дыханье на двоих,
одна нечаянная радость…
Начнём с глотка, потом иных
познаем совпадений сладость.

Скажи, что тишина твой верный друг,
не нужно ничего ей от тебя
и в череде сменившихся разлук,
проверена, с тобою переспя.
И, рядышком присев, глядит в глаза,
и дарит с пониманием покой…
Не перепутай, тишину прося,
с молчанием, наполненным тоской.

Растоптаны… не «лабутены нах»,
без бляшек, страз и прочих наворотов,
избиты и покоцаны в носах,
как жертвы неудачных поворотов.
Потёрта кожа, складки возле швов
морщинками легли в пути устало,
и от ударов частых, синяков
насчитываю я на них немало.
И выглядят не ах со стороны,
но здорово внутри и это манит.
Вот так разносишь, как ботинок жизнь,
чем дальше, тем она удобней станет.

Колоду карт тасует осень
и бьёт рябиновым кленовый,
а в ночь гадает между сосен —
кому ж достанется крестовый…
В себе уверенной и дерзкой,
сманила яркостью наряда
и настроенья сменой резкой —
то солнца луч, то холод града.
Зима, соперницей достойной,
грозит отбить, поддавшись блуду,
но осень нитью злато-хвойной
уже готовит куклу вуду.

Не получится мне не с тоской
вспомнить их молодыми когда-то,
и своею с грустинкой строкой
им сказать — вы ушли рановато…
Недопетою песней ушли,
недопитою рюмкой казёнки,
не засаженной грядкой земли
и молитвой у старой иконки.
И страдает родительский дом
запустеньем и ставенок скрипом,
и заросшим бурьяном двором,
и калитки отчаянным всхлипом.
Жизнь бежит и за ней не успеть…
Над порогом ржавеет подкова.
… показать весь текст …

Все опозданья исключил,
назначив день и час для встречи,
Всевышний всё распределил
с амурами на тайном вече.
И голозадым дал наказ —
стрелять предельно осторожно
и спьяну не чинить проказ,
хотя грамм сто, пожалуй, можно.
И стрелы из дрожащих рук
летели, попадая в тело,
и падал у амуров лук,
и тело в пёрышках слабело.
А после, стреляную дичь,
несли в отдел для сортировки,
… показать весь текст …