Мила Позняковская

и вот закрываю дверь — и на «раз-два-три»
я вдруг остаюсь одна, превращаюсь в инока
и, кажется, слышу каждый диванный скрип
и даже вибрацию каждого вдоха-выдоха.
и память опять сверлит воспаленный мозг
кусочками прошлого — жестами, смехом, позами…
под чем же мы были тогда — под какими дозами,
что так у нас рвало крыши от этих поз?!
и в самый очаг, пронзая ночную тишь,
фантомная боль вторгается с некой грацией.
тебя больше нет, а ты до сих пор болишь —
такая вот неудачная ампутация…

кто-то спросит, как ей удается,
как она танцует и смеется,
любит жизнь и радуется солнцу?
как она так может — без него?
как она ни вскользь, ни напрямую
не расспросит, с кем он там зимует,
любит ли он эту — сто восьмую —
или же расстанутся вот-вот?

а она, смеясь, шутя, флиртуя,
всем нутром бессильно протестует,
и, вернувшись в комнату пустую,
пишет перед сном себе письмо.
как молитву, но без слова «боже».
… показать весь текст …

Чайник греется… В теплом халате сижу, лохматая,
и моя тишина обнимает меня до хруста.
Научившись любить эти ласковые объятия,
понимаешь: просторно и тихо — не значит пусто.

Тишина — это я. Я с собой обнимаюсь мысленно,
у меня же есть я — исповедоваться и слушать.
Неужели порой мы настолько себе бессмысленны,
что меняем себя на ненужные рты и уши?

Полюбить себя. Строго, но верно, тепло и искренне.
Быть как солнце себе, если туча с дождем нависла.
Когда веришь в себя, не коришь себя, не вредишь себе,
то куда-то бежать от себя не имеет смысла.

ну и как тебе спится в его постели?
от чужого парфюма не слишком душно?
ты прости, что теперь он слегка б/ушный —
я старалась без явных следов на теле…

если честно, почти не касалась даже.
это так, лишь бы якобы сбить оскому…
просто все это было подобно краже,
а следы в этом деле ведут к плохому.

мы, конечно, не сестры с тобой по крови,
но у нас уже общая микрофлора.
и не только с тобой… не лови на слове,
мой совет: ради ваших там с ним «здоровий»
… показать весь текст …

я прошла в её обуви несколько долгих
миль,
только это совсем не повод её жалеть.
в моем чувстве к тебе зародилась
такая гниль,
что становится ясно: оно уже не жилец…
ничего нет — ни муки совести, ни стыда…
ты — последний, кто мне посмел бы читать мораль.
я готова была сгореть, чтоб расплавить
сталь,
только это теперь не моя, а её беда.
ей сегодня придётся выслушать эту
ложь,
а я тайно злорадствую, радуясь, что
… показать весь текст …

Без вопросов. высший класс. профи.
Вот твой оскар, золотой пояс.
Мне теперь хоть удаляй профиль —
Так фатально завершен поиск.

Я не сохну по тебе — мокну.
И не всхлипы из груди — стоны.
На любовь мою тариф льготный —
У меня её внутри тонны…

Ты — мой новый эпицентр боли.
Ты — мой новый эликсир жизни.
Если вспомнишь… напиши, что ли?
Будешь рядом проезжать — свистни…
… показать весь текст …

я глаз не могу отвести от кольца на пальчике
на всех твоих фотографиях в соцсетях…
любимая девочка моего любимого мальчика,
мне снова не спится — я вновь у тебя в гостях…

мне хочется в самую высь, чтоб следить со спутника,
чтоб в окна твои небесным смотреть светилом…
родная обитель моего любимого путника,
ответь мне, прошу: ты правда его простила?

ты знаешь, он без тебя был какой-то треснутый.
ты в нем пролегала щелью на глубине.
любимая жертва моего любимого деспота,
надеюсь, ты больше не пустишь его ко мне.
… показать весь текст …

Если ты в этой истории был неправ, то
Я, поверь мне, уже простила тебя за это.
Ты ведь-каждой строки и рифмы моей соавтор.
Без тебя не поэт я даже, а… пол-поэта.
Это ты-та вода, что точит гранитный камень.
Это ты сочинял сюжет, создавал интригу…
Это ты моим сердцем, ты моими руками
Написал о себе любимом вот эту книгу!
Это ты был той движущей силой и главным стартом,
Ты невидимым гостем приходишь на все концерты…
Так оставил бы мне на прощание номер карты-
Я, когда «раскручусь» перечислю тебе проценты…,

фильтровать. рацион, информацию и людей.
научиться дозировать виски и ностальгию.
быть заядлым гурманом в общении, как в еде —
пусть останутся только полезные, дорогие.

избегать важных мест, грустных песен и смежных тем.
чтоб однажды, услышав ненужное ненароком,
за живую струну чьим-то словом себя задев,
не понять в один миг, как ты все-таки одинока. …

Вспоминать и плакать — выбор слабых,
К коим я себя не отношу.
Все, что остается после фабул —
Нечленораздельный, глупый шум.

Я давно не ковыряю память,
Но сегодня, что ни говори,
Трудно не пораниться шипами
Роз, которых ты не подарил.