Мария Хамзина

Есть одиночества — сегодня и всегда,
И навсегда: Осенняя прохлада,
За занавеской — синяя звезда,
На зеркале — «Дорога в никуда»,.
Последняя (дешевая!) бравада
Одной души, поверившей в покой.
Есть для покоя бритва под рукой.
От старых книг осадок мутноватый,
Портвейн дешевый, красное вино,
И что — то непонятное с расплатой,
С Мессией, ожидаемым когда — то,
И не пришедшим: Впрочем, все равно,
И в никуда — дорога за окно.
А, может быть, столетья обманули,
… показать весь текст …

От гордости — до гордыни, дорога ведет в пустыню,
Потрогай песок руками…
Кто ищет — находит воду, текут города и годы,
Едва зачерпнешь — и в камень.
Соленый стекает ветер по стенам моих столетий,
Слюдой заливает горло…
В песчаных моих скрижалях слезами зовется жалость,
Гордыней зовется гордость.
А время разгладит грани, и снова найдется крайний,
И маятник остановит,
Но только песок не дремлет, пока отдыхает время,
Он к небу встает стеною…
И кто-то стоит во мраке, и чертит слова и знаки
Пустыня слова впитает…
… показать весь текст …

Я — в целом и я же в частности, и в зеркале — тоже я. Училась в эпоху гласности, с тех пор не люблю вранья. Боюсь темноты и старости, шприцов, и немытых шей, и в школе боялась старосту, зато не боюсь мышей. Читаю запоем всякое, бывает — запоем пью, такая я вся двоякая, что встречу — сама убью. Есть термин «аккомодация», пятнадцатый год учу, и Гоцмана в «Ликвидации» до обморока хочу. Ресницы — от мамы — длинные, от папы — рисунок скул, когда я была невинною, то имидж вгонял в тоску. С тех пор я обстригла локоны, почти научилась жить, курить сигареты — блоками, и — да! — пропекать коржи. Люблю комплименты, пряности, перчености и вино, люблю пребыванье в праздности, а также курить в окно. Теряю зонты и комплексы, перчатки, мужчин и стыд, стираю одежду «Омаксом», надежда еще хрипит. Аманты легко заводятся, их, в целом, не отследить, но в самом конце, как водится, останется лишь один. Ну, в общем, словцом увесистым пусть бросит, кто без греха. Живу. Улыбаюсь весело. И росчерк — Мария Х.

Сердце стучит кулаками в стены-
Сердце кричит «Тишины — и баста!
Не замолчишь — перекрою вены,
И не поможет ни йод, ни пластырь!»
Тахикардия играет ритмом,
Только покой мне уже не снится.
Если надежды тупая бритва
Стала последней моей синицей.
У валерьянки — кошачьи лапки,
Сердце клубочком по ребрам скачет,
Я вытираю с ладоней тряпкой
Чье-то решенье моей задачи,
Чет или нечет, глотаю горечь,
Чтобы до срока чего не вышло…
… показать весь текст …

Одиночество — это такая привычка прощаться.
Ухожу от себя, чтобы было к чему возвращаться.

Я меняю любовь на осеннее горькое пламя.
Это значит, что мы никогда не расстанемся, память.

Эти лица во тьме, безымянные красные даты,
Оловянная жизнь навсегда забривает в солдаты,

Предпоследний трамвай, и морщина на профиле четком,
Ненавязчивый джаз, и герой отбивает чечетку,

Героиня кротка, подчиняясь иллюзии ритма.
Все могло быть и так, только я не люблю алгоритмы.
… показать весь текст …

Я — Каин.

Хлеба мои — ржавые, мертвые остья.

Я — камень.

Я мертвая, грязная, серая осень.

Века мне

Дробят позвоночник, как вилы — солому.

А память
… показать весь текст …

График бессониц расчерчен на этажи.
Звезды стоят неподвижно, как рыбы в иле.
Снова скриплю пером по сердечной пыли…
Господи правый, этому ли служить?
Volens nevolens истина не нова.
Красным вином наполняю сосуды, словно
В реку вхожу, и плыву от ларька до слова,
Дважды не выйти, хлопаю, как сова
Желтым и круглым, как лампа, сердитым оком.
В мире бессониц мало людей и окон,
Скрещивать поздно, мы вымрем, как дронты — тихо,
Нет бы пойти на завод, например, ткачихой,
Третьей сестрой, но и это уже не ново.
Пряжа тонка, и грузилом на леске — слово,
… показать весь текст …

Когда мне хочется лечь на дно, закрыться на все замки,
Когда мне кажется, что темно, и выжжены маяки,
Прогорклым маслом пропахла жизнь, как кухня в дурном чаду…
Я больше, мам, не шепчу «Держись!». Я просто встаю. Иду.
Какие, мама, к чертям, ножи? Твой Андерсен, мама, стар.
Не так уж сложно себя сложить, гораздо труднее встать
С постели, темной, глубокой… Меня не буди пока.
Созрели знаки моей беды и капают с потолка.
Я, мама, сильнее, чем я могу, я выбью стекло, прости.
Краду, желаю, кривляюсь, лгу — чтоб было, к чему идти.
Ползти, вцепившись в обрывки фраз, поводья в глухой степи…
Ты спой мне мама, в последний раз -… «Спи, моя радость, усни…»

Надежда не хотела умирать.
Колола морфий. Плакала. Хрипела.
Глотала кровь, давилась, неумело
Мотала бинт на пролежни утрат,
Сложившись запятой на простыне
Скулила тихо, губы обгрызая…
Стекала жизнь, по капле ускользая,
Из пустоты-из вечности-извне…
Изнемогая, плавилось стекло,
В испарине тонули континенты,
И, умилясь величию момента
Ей сообщили — время истекло.
И сделалось просторней и светлей.
И сделалось значительней и строже.
… показать весь текст …

Ничего, ничего. Перемелется — будет мука,
Самый тонкий помол, ну пошли, поскребем по сусекам…
Все у нас хорошо, и вчера приходила соседка,
Принесла георгин, попросила стакан молока.
Ничего, ничего. Перепилим, пройдем, проживем,
Оглянувшись назад, в некрологе себя обнаружим.
Мы с соседкой вчера до утра говорили по душам,
И сказала она — мы с тобой гармоничны вдвоем.
Ничего, ничего… Колобок убегает в леса,
И осенним листом прикрывает он область припека…
Все пройдет, мой родной, и соседка трещит, как сорока,
Ничего, ничего, я сморгнув, вытираю глаза.