Мария Хамзина

И бились волны простыней В тела нагие…
Пусть в жизни многое больней,
Чем ностальгия,
Чем это чертово клеймо-
Больная память…
Во сне ты все еще со мной,
И я кусками
Пластаю грязь и миражи
Соленой плоти…
Скажи мне что-нибудь, скажи,
А помнишь — плотик,
А помнишь, снег… И мы с тобой…
А помнишь — вечер?
А помнишь — плавилась любовь,
… показать весь текст …

Сентябрь на грани. Звезды коротки —
Три точки вдоль. Транскрипция пространства…
Мы — шрамы лет на линии руки.
Заложники земного постоянства.
Нас пишут ангелы. Мы — их черновики.

Август сжимает горло. Август зовет на север.
Хуже, чем три апреля — август, и я молчу.
Я никому не верю. Я открываю двери,
И на асфальте мокром стрелки тебе черчу.
Прямо, до поворота, в арку, за гаражами,
Дом мой — стены четыре, крыша давно течет…
Вместе отметим, милый, праздник неурожая,
Выбей из рук бокалы и запиши на счет.
Милый, послушай, птицы тоже текут по венам,
Птицы роняют в тучи перья и голоса…
август из перьев нижет сети моей измены,
Я выставляю сердце в рубрику «Сделай сам».
Милый, мне тоже больно. Сотни увядших лезвий
Август в меня вонзает, что же теперь, кричать?
… показать весь текст …

Время не лечит, но делает нас радушней, и равнодушней, как правило, по ночам.
Жаль, никогда не взбивали мою подушку тонкие пальцы бродячего скрипача,
жаль, никогда… это больше уже не жалит, схватит, отпустит, и все, проходи, живи.
Мы бы взорвали все наши миры, пожалуй, если бы я не боялась твоей любви.
Время не терпит, когда вспоминают бывших, крутится жизнь, не давая сойти с тропы…
«Да, не сошлось" — с ностальгией друг другу пишем, члены кружка «Фотография для слепых».
Мы — огого, мы могли бы, но лень и глупо, ветер закружит, помчится наперерез…
«Помнишь, как мы…" — я до крови кусаю губы, помню, как мы не попали в страну чудес.
Ты извини, бьется в клетке моя синица, новый амант, феерически, бла-бла-бла.
В каждом из них я искала твои ресницы, руки, и лоб… и пока еще не нашла.

Когда у мира слишком много граней,
И даже плакать, кажется, непросто…
Ищу упрямо, чем себя поранить,
Сдираю прошлогодние коросты,
Иду на дно корабликом бумажным,
Сама себе слагаю эпилоги,
И каждый шаг — попытка эпатажа,
И каждый выход — только по тревоге.
Прости меня… Заложено в программу-
Самой себе придумывать героев,
И с ними жить в режиме мелодрамы…
Но в дверь стучать, которую откроют,
Прощать, любить, дыханье разделяя,
Кормить кота, шуршать по листопаду
… показать весь текст …

Смерть по расчету — как видишь, выходит глупо.
Без приглашений, до вяжущей немоты.
Мраморный лоб, ледяные сухие губы,
Впрочем, неважно. Все это — уже не ты.
Смерть по расчету — партнер по петле и мылу
Медленный танец на лезвии бытия.
Выдох без вздоха. Прости, я тебя любила.
Впрочем, неважно. Все это — уже не я.
Смерть по расчету. Готово, прошу на выход.
Тоненькой свечкой начертим границы слов…
Господи, знаешь, а тут у тебя так тихо!
Впрочем, неважно. Все это уже прошло.

Да, извини, я сегодня сижу без света. Кончился как-то разом, и все, гуд бай. Бог позвонил — мы встречаемся этим летом. Хочешь застать меня — в августе приезжай. Ладно, мы оба в будущее не верим. Как утверждают — творческий взгляд на мир. Все отнимает поиск зеленой двери, смысла, абсента, безумия и взаймы. Свет не включают. Это конец, пожалуй. Грустная сказка, затянутая петля…
Ты не узнаешь, как я к тебе бежала.
Как я просила, господи, унижалась,
Как я… Прости. Я все-таки не сдержалась. Трудно держаться в границах небытия. Ты принимай меня — только не слишком часто, капель по восемь, вечером, натощак. И навести меня. Двадцать седьмой участок, за поворотом… Впрочем, не навещай.

Равнодушный господь, я перо твоего крыла,
Непослушная прядка у самой твоей щеки,
Я забытая песня, апрельская полумгла,
Я — не Евина дочь, обжигающая горшки.
Я встаю на ребро, чтобы громче кричал Адам,
Я вошла ему в грудь, но ты сам меня приручил…
Я ночная кукушка, считающая года,
я замок золотой, а ты потерял ключи.
Ты не учишь меня, что такое — творить добро,
Я тебя не учу, что такое — за все платить,
Ты ошибся, Господь, нарекая меня ребром.
Я — дыханье твое, вооставшее во плоти
Я тебе улыбнусь, ты вернешь мне мое сполна,
И приплатишь еще, я смахну твои медяки…
… показать весь текст …

Все очень просто — сначала ты выбираешь небо. И небо в список рекламных акций включает все — оно смеется, станцуем, детка, станцуем, бэйба, и теплый ветер по переулкам тебя несет. Ты привыкаешь глядеть на землю с лихим прищуром, ты привыкаешь к тому, что грозы тебе поют, как божья птичка, живешь от флэта до перекура, поэт обязан, нахлынут горлом, и вери гут.
Ошейник сдавит, но это позже, почти не больно. Ты так подсела, что губы сводит от немоты. И ты в строю, но стоишь пока что по стойке «воль…
… показать весь текст …

Знаешь, а было совсем не больно — словно комар укусил, и все… Только с тех пор я почти не помню, как ты читал для меня Басе, как ты смотрел на меня ночами, тени плясали на потолке, в стену соседи не нам стучали, мы не встречались в одной реке-дважды не вступишь, ключом вскипела, кровь не водица, верни ключи… Это, мой друг, молодое дело — страх без намерений и причин. Я не хотела ни букв, ни знаков, истин невечных горьки плоды… В каждой пустыне искал Иаков ту, что ему подала воды, если бы ты отве…
… показать весь текст …