Птицелов Фрагорийский

Так и пиши:
ей все равно,
ты погибаешь или живешь,
горько мерцает злое вино,
в сладком кальяне — тонкая ложь.

Так и пиши:
ты ей никто,
ей с тебя больше нечего взять.
Бешенный хор похотливых котов
рвет твое сердце на сотни «нельзя».

Так и пиши —
ты ей чужой,
… показать весь текст …

Спор глухих

Мы не слышим Другого. Что нам чужая речь? Истина давно не рождается в спорах, и мы лукаво утверждаем, что ее не было никогда, границы между понятиями размыты, а нюансы неуловимы.

Полемика сводится к выражению личного удовольствия или неудовольствия тем, что было отфильтровано и воспринято. Как правило, это — мизерная доля от реально сказанного.

Спорим, не услышав понятного, ожидаемого нами контента, или уместной, по нашему мнению и простенькому сценарию, интонации, и еще черти ч…
… показать весь текст …

В предутренних снах у тебя
водопады видений —
дрожат мотыльки
и снегурочки медленно тают,
но день убивает
желаний неверные тени
ты кукол своих мастеришь и мечтаешь о тайном

латаешь на жизни прорехи и гордо и горько
и мысли и тело всего лишь предмет интерьера
где есть апельсины
орехи
хрустальная горка
кофейные зерна
… показать весь текст …

Влюбленные люди не бывают некрасивыми, в любви мы все прекрасны, и жизнь происходит, как во сне, вызывая ежеминутное удивление и звон внутри.

А когда любовь остывает, остаются упреки и претензии. Ведь счастье обещало так много всего, и было незачем отделять желаемое от действительного, а теперь осталась горсть камней. Вместо трепета — гадкая предательская дрожь, вместо любовных желаний — липкая обессиливающая похоть. Эмоции теряют свежесть, как портится вкус у гниющей еды…

В солнечном сплетении тяжелой змеёй ворочается темный дурной адреналин, и сердце становится чугунным. И хочется уйти в никуда, подальше от всех, чтобы не говорить ничего — слова становятся лишними, и необходимость разговоров с людьми — мучительной.

И висят долги камнем на шее. Ни отдать их, ни забыть. Умирающая любовь — самый жестокий кредитор. Никто не возненавидит тебя больше и страшнее. Никто не ударит подлее, больней. Никто.

Из книги
БЛОКНОТ ПТИЦЕЛОВА Сад камней

Внутри меня есть мания величия.
Облюбовав души глухое дно,
она блюдёт законы и приличия,
мы с ней сжились, поладили давно.

Легка она, как зонтик в одуванчике.
мы делим с ней вино, стихи и соль.
Ленива, будто кошка на диванчике.
пока ей не наступят на мозоль.

Но не дай Бог… Корону нахлобучив,
и, нос задрав почти что до небес,
Любого отпинает и замучит
мой мстительный, коварный личный бес.
… показать весь текст …

Из письма М. Цветаевой Петру Юркевичу: «Мне не нужно любви, мне нужно понимание. Для меня это — любовь. Я могу любить только человека, который в весенний день предпочтёт мне — берёзу. Это моя формула»

Из письма М. Цветаевой Пастернаку: «Мой любимый вид общения — потусторонний — сон, видеть во сне. А второе — переписка»

Рот как мед, в очах доверье,
Но уже взлетает бровь.
Не любовь, а лицемерье,
Лицедейство — не любовь!
И итогом этих (в скобках —
Несодеянных!) грехов —
Будет легонькая ст…
… показать весь текст …

Потусторонняя богема
(пародия)

«Вино моих волшебных строк
ты пригубила в свете лунном,
как вдруг привиделся в них Блок…
… (Виталий Верненский)

«Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.»
…(Александр Блок. Незнакомка)

Вина моих волшебных строк
стакан ты залпом осушила.
… показать весь текст …

У неё чёрный кот, и луна, и грош,
на тунике — брошь,
на запястье — цепь золотая,
цель,
потайной дневник.

У него — двойник в виде Кая,
в сердце обломок льда —
не проймёшь его ничем, никогда…
Иногда ведёт себя, словно Каин —
прячет вдруг в голенище нож.
Друг он, враг? Не поймёшь.
Может, просто — враль.
Улыбнётся так, что захочешь в рай,
… показать весь текст …

Луна безумная сверкает
над черепицей чёрных крыш.
Тебе по духу ближе Каин,
ты убежденно говоришь.
И гибнет истина простая
в отравленном потоке слов.
Как просто поменять местами
бесплотное добро и зло…
Сегодня каины в героях,
эпоха иродов, иуд —
а завтра иисусов строем
вновь на Голгофу поведут.

Горчит лукавая свобода,
… показать весь текст …

Мой Бог — Он знает все до мелочей,
что ты ничья, и я, как ты — ничей,
Он шепчет нам прощальные слова
И налегке уходит по воде…
Ожогом лихорадочных ночей
Горит твое дыханье на плече.
Дописана последняя глава,
И мы с тобой давно уже нигде.