Вера Белкина

Непонятные звонки. Не изученные люди.
Неизвестные причины. Не устанет телефон.
Всё звонки, звонки, приветы. Как дела? Как то? Как это?
Из далёка и из близка телефон загнался в искры.
Вдруг: «Ты!?» И — жар… Сквозь окно в облака…
Невидящий взор… «Пока!» … Гудок… Тоска…

Я не свожу ладони в жест печали.
Я не рыдаю громко. Я не плачу тихо.
Я лишь перебираю узелки
незримых катастроф на нитке лиха.
Казалось бы — что тоненькая нить?
Лишь двинул пальцем — и свободно чудо!
Да только вот придётся уходить
в ничей покой, не помянув свободы.
Бывают нити — как стальной каркас,
они не видны. Но не двинуть руки.
Не отвернуться. Хоть пронзает жаром глаз
учитель плаванья по океану муки.

Гжельный барьер планетной шубы вечным покоем лелеет мой мир.
Нежным признаньем тугие губы в сердце немое шлют сладкий эфир.
Вы — мои умные белые братья. Светлым туманом стремитесь в круиз.
Как же хочу с вами вместе летать я. Сердце немое — озвучит каприз?

Жизни цвет — зелёно-томный фотосинтез монотонный.
Смело страсть живёт на свете — неизменно в красном цвете.
Расцвела мечта на воле цветом розовым — не боле.
Белый цвет подскажет взору близость смертного убора.
Серый цвет укажет место всем, кто бред диктует с кресла.
И вот только чёрный цвет никогда не скажет: «Нет».
Он и космос. Он и сон. Он — любовь. И ласка — он.
Он — простор. Он — неба вздох. Он — прекрасной тайны Бог.

Спит душа в неколышащихся облаках,
необъятен простор мирового зрачка.
Я тебя отпущу искупаться в ветрах,
только в розовых буду смеяться очках.
Просыпайся, мой свет, протирай сонный глаз,
в бесконечную пыль улетай звёздных бурь.
в разноцветье галактик привольно играть
в догонялки смешные с семьёй чёрных дыр.
Посмотри, как взволнованы возгласы солнц,
погляди на мятущихся сонмы комет.
Разве ты не довольна такою бессонницей, чудо-душа? — 
ты спала трильон лет.

И свет, и звон города. И солнца жар, и рук лёд,
И тени.
Медленно взгляд опускается счастью на грудь.
Как ветка сирени.
Птица кричала бытия отрезку —
«Это он».
Который по счёту тает сейчас
Жизнь-сон.
В раю, без тени, прислонившись к колонне — он.
Не может быть.
Глаза от него отвести — это
Будто не жить.
Случайной встрече закон желаний
Ключ в замок.
… показать весь текст …

Нам тяжелы рассказы ни о чём.
Объёмы чувств — как гиря, мысли — пух.
Найти родную душу — вот почёт.
Мученье поиска корёжит дух.
Лишиться бы страстей наперечёт
и тишь тяжёлых буден обрести.
С лечебных снов мы пробужденья взлёт
тогда к ногам мечты сможем нести.
Тогда усталых рук покой — не враг.
А страсти и желанья — забытье.
И слов чудесных невесомый шаг
погладит счастьем веры бытие.

В высоком ветре облаков ряды,
как корабли в мистическом параде,
несут желанья наши в синий дым
небесной фантастичной глади.
Но не дано нам понимать своих желаний,
подспудно спящих между мыслями и словом,
зато дано святое любованье
сверкающим над миром ореолом.
За то, что воздух тяжкий позабыт,
горсть благодарностей природа принимает.
Нам не понять себя, но душам путь открыт
в те небеса, в объятиях которых мир блистает.

Под белоснежной сенью, под крахмальной пеной зим
Эпоха ожидания вздымается незримо.
У взгляда цель — вперёд! И ни мгновенья не терять!
Душа в ветрах летит приз «неизбежность» взять,
Почувствовать вкус будущего на губах сухих,
Быстрей, быстрей пройти сквозь соль страданий дорогих,
Перешагнуть барьеры бед отважною дугой,
Приблизиться к началу света смытою душой.
За краем есть покой. За сказкой следует цвет сна.
И счастья вечных жизней вдруг — исчерпаны до дна.

О жизни промахнувшейся моей как думать мне — серьёзно или в шутку?
И как у развлечения рассудка просить (иль приказать): «Меня не бей!»
За миг я тысяч мыслей избегаю и столько же жую как соль песка.
На жизнь надо смотреть — издалека. А может быть — и в лупу. Кто же знает?
Судить её — в счастливую минутку. Судья мой, совесть, сердце не разбей!
О жизни промахнувшейся моей как буду думать? Строго? Или в шутку?..