Павел Таранов

И как нам смотреть на наши неудачи, если это удачи судьбы?!

Занимаясь подхалимажем и представляя себе его выгодность, имей в виду и то, как это смотрится со стороны.

Якобы собрал как-то И. В. Сталин своих ближайших соратников и говорит: «Вы, мол, все голову ломаете, как управлять народом, чтобы все люди, сколько их есть под солнцем, все, как один, в глаза мне глядели. Моргну — все бы моргнули, открою очи — все бы открыли, и чтобы был я для всех, как живой Бог, ибо давно сказано: царь не Бог, но не меньше Бога. Сейчас я и научу вас, как следует обращаться с народом. И велел принести ему курицу.

Ощипал он эту птицу живьем, у всех на виду, всю как есть, до пос…
… показать весь текст …

Находить себе работу — это и есть работа.

Только смерть превращает жизнь человека в судьбу.

Если оживить в человеке значимое для него прошлое, он становится мягче, добрее, податливее. Ностальгия — это пропуск в любую человеческую крепость… Воспоминания о нашей юности — это то, чему ни один человек никогда не скажет нет, никогда не сошлется на занятость, никогда не поскупится.

Я могу согласиться на конец без смеха, но на смех без конца — никогда!

Чтобы мечта получила разгон, ей нужны крылья. Восторг надежд на ожидаемое даёт нам их.

Но это отнюдь не все! Великая истина потому и великая, что не может, не должна быть маленькой. Поэтому возможны и нужны дополнения. Человек еще есть то, чьи слова он говорит, в чью одежду он одет, в чьих мыслях видит и понимает мир.

Мы настолько похожи на то или на того, чем или кем хотим стать, насколько способны (и податливы!) обменять свое на необходимое.

Известный ленинградский артист Николай Федорович Монахов рассказал удивительный случай.

Ему поручили роль в постановке пьесы из старой к…
… показать весь текст …

В 1955 году Элиас Канетти, писатель, лауреат Нобелевской премии, сделал в своем дневнике такую запись:

«Эшбах, президент Штрасбургского коммерческого суда, рассказывал моей приятельнице Мадлен К., что в молодости навещал в Сульце одного старого господина, проживавшего там в замке. У того уже немного мешалось в голове, и как-то раз он сказал: „Когда я жил в России, я убил там кого-то на дуэли. Теперь уже и не помню, однако, кто это был“.
Это был Пушкин».

Таким был барон Дантес-Геккерн по отношению к светилу русской поэзии, такими бываем и мы все по отношению ко всем, кто не мы.