Мацуо Монро

Психам, как никому другому, нужны единомышленники.

… наша картина мира ошибочна в том, что те мысли, которые приходят каждому из нас по ночам — всего лишь результат небольшого сбоя в программе, написанной неизвестно кем… Примерно так это выглядит. Избавление от вопросов, на которые нет и не может быть ответа. Ведь именно эти вопросы и делают нас больными.

Почему вы молчите? Потому что ты слишком красива, думаю я. Потому что, думая о тебе, я начинаю ненавидеть свою жизнь. Потому что ты горное озеро, мимо которого я должен пройти и ни разу не оглянуться.

… В конце концов, я начал думать, что одиночество — это просто болезнь. Врожденная. Вроде детского церебрального паралича. Или порока сердца. Если родился больным, так больным и проживешь. И ни одно светило медицины тебе не поможет. Так что лучше с самого начала смириться. Иначе отчаяние высосет все силы. Я болен одиночеством. Болен неизлечимо. Я легко узнаю таких же людей. У нас одинаковые симптомы. Они не умеют долго хворать и всегда знают, чем можно заняться в плохую погоду.

И ещё страх. Страха было очень много. Он заполнял меня… Если бы его можно было продавать, я заработал бы неплохие деньги.

И никому не придёт в голову спросить, что я чувствую, когда летней ночью смотрю на двух мерцающих в темноте светлячков. Или когда слушаю шелест ветра в зарослях тростника туманным осенним утром.

Свою судьбу мы выбираем сами и несём ответственность за свои поступки. Каким только дерьмом не забиты наши головы…

как-то незаметно я остался совершенно один в этой жизни. ко мне приходили ненадолго, о чем-то растерянно молчали, а потом уходили навсегда.

Бессонные ночи — это время чистого ожидания.

Индивидуальность в наши дни воспринимается хуже, чем сексуальная связь со школьницей. Свобода выбирать — привилегия изгоев.

Кто‑то плывёт поперек течения. Дело вовсе не в мужестве. Дело в усталости. Настоящая усталость породила больше героев, чем мужество.

Я не собираюсь в герои. И не хочу быть отступником. Просто слишком устал быть как все. Это тяжёлый труд. Многие не замечают этого. Многих убивает стремление быть как все.

Понимать это страшно. Не понимать — глупо. Ловушка.

Смотреть на неё — всё равно что, сидя в пахнущей смолой и свежими водорослями лодке посреди предрассветного моря, наблюдать за тем, как из-за мглистого горизонта выплывает янтарный диск солнца. Или взойдя на вершину горы, увидеть вдруг маленькое горное озерцо с прозрачной бирюзовой водой, обрамлённое камнями, покрытыми ослепительно-белым снегом… И знать, что больше никогда ты этого не увидишь.

После японцев самые сумасшедшие в этом мире русские.

Каждый из нас моральный эксгибиционист, который ждёт не дождётся возможности скинуть всю одежду и предстать перед другими в своей отталкивающей душевной наготе.

Наши слова — отравляющие вещества высокой активности, наши мысли — концентрированная кислота, разъедающая мозг.

Знаешь, в чем особенность больших проблем, приятель? Они всегда решаются сами, эти с*чки. Чем больше проблема, тем меньше тебе нужно суетиться. Такая вот хитрость, парень

Никто из нас не чувствует и не переживает по-настоящему. Свои эмоции и впечатления мы привыкли фильтровать, чтобы отбросить всё ненужное и оставить только то, что соответствует нашему представлению о хорошей картине или книге…

Необычное, пусть даже и желаемое, очень часто заставляет нас устрично захлопнуть створки … Мы давно превратились в моллюсков. Мы можем быть открытыми, только пока вокруг все спокойно и привычно. Любое отклонение от правил воспринимается как угроза самому существованию.

Мы смотрим на мир, как на экран телевизора, пытаясь выхватить наиболее интересные моменты. Чтобы это получалось, мы вынуждены отказываться от полного переживания ситуации.

Можно, конечно, попытаться уговорить ее на секс… Только после того, как я ее уговорю, придется еще уговорить себя.