Тео Тео

А март играет на своей струне
осколками пустой февральской вьюги,
и выглядят бессмысленно потуги
уснуть в его звенящей тишине …
И я встаю не зажигая свет,
иду на кухню потревожить чайник,
и вот уже он отвечает мне
таким глухим и ласковым ворчаньем.
Я сыплю в чашку летние мечты,
с густым полынным запахом и цветом,
пускай они заварятся с рассветом
до самой непрозрачной простоты.
Пью этот чай и преданно дышу
родным теплом у божьего порога.
… показать весь текст …

Мой месяц апрель — совсем не весенний,
он пахнет памятью и усталостью.
Но я, как прежде, жду воскресений,
как ждут влюбленные долгой старости,
как дети, в трепете от каникул,
всей кожей чувствуют дух свободы.
Так чайка море встречает криком,
так зверем диким чужой породы
слова мою покидают душу.
Мой ангел знает, что я покорна
и больше клятвами не нарушу
молчанье долгое ночи чёрной,
в которой тени смешались с ветром
и горек приторный дух полыни.
… показать весь текст …

Какою я была ещё вчера?
Плодом незрелым на растущей ветви
в саду, где преднамеренна игра
теней молчанья со словами света.
В объятья соком полного листа
я уходила, как за грань блаженства:
где непонятно слово «красота»,
там полон мир простого совершенства.
Чуть слышен был небесный клавесин
и в море дней река брала начало,
катился солнца сладкий апельсин …
но главное, что я тебя не знала.

Знаю до стона всё, что мне скажешь. Ты — моя копия с малым отличием. Детка, ведь нас это сильно обяжет к несоблюдению правил приличия. К несовпадению в малых деталях и непомерной физической схожести, мы поведеньем с лихвою добавим и голонервности, и тонкокожести. Снова наполниться болью колючей, переживая цунами подстрочное? Милый, ты веришь, что это отучит нас с тобой выть на луну одиночества? Тихим удавом к добыче пластаясь, вдохом и выдохом тянется время. Мы — неизвестного роду и племени, родичи/пленники/выродки рая, брошены в холод земельного ада …
Свободолюбием дурно влияют чёрные овцы на белое стадо.

И за прошлой кармы грехи, и за этой жизни желанья
— тот, о ком приходят стихи — твой не избранный, просто данный.
Забирай со всей шелухой и люби его как умеешь, накрывай своей глубиной, заполняй свой мир пустотой. Может, позже и пожалеешь.
А пока — дыши и пиши, перемалывай кости ветра, и одну за одной туши сигареты в лучах рассвета.
Только строки мои — игла, наносящая свет на кожу, а когда подступает мгла, отрекаться — себе дороже.
Не хочу я одна плутать по задворкам иного рая. Привыкать или отвыкать, убивать или отпускать — выбор твой. А я не мешаю.

А с тобой ведь сплошные «не». Даже когда зарываешься в полусне
носом, словно бездомный пёс, в паутину моих волос,
пахнущих так незнакомо райским садом, горечью, домом, я шепчу как в бреду «не надо» … ибо знаю, что всё равно, в результате уйду к другому,
перемножив тоску на ноль. Не могу до конца быть с тобой,
не могу получать половину. Недоношенная любовь расчесала до крыльев спину.
Не хочу слышать то, что ты говоришь. Не хочу говорить то, что хочешь услышать.
Но запомни уже, малыш: коли счастлив — стихов не пишешь.

Что это было, кто ловко прилаживал струны к деке моей, обречённой на роль души?
То ли он чуял себя бесконечно юным, то ли состариться поспешил,
но проскользнули по жилам дрожащим пальцы /след от порезов, знаю, ещё кровит/.
Все мы — глухие в своей правоте скитальцы, всем удаётся временно сделать вид,
что не волнует нотная гамма сердца и не нужны подсказки, когда в бреду
не отличаем ларгетто уже от скерцо. В час, когда рыбий голос звучит в пруду,
чайка гортанно кликает в поднебесье, ветру степной травы отвечает хор,
верится — в душах иных теплотой воскреснет наших с тобою струн призрачный перебор.

Я однажды вернусь,
открою неспешно дверь
и ответит прошлое сквозняком.
Мой почти приручённый
свободой зверь,
ты остался близок и незнаком,
я — далёкою быть смогла
и привычной, без трудных схем.
Отражением в зеркалах,
полушёпотом серых стен,
недоверием старых ран
мы чужим упрощаем роль,
за границами жизней/стран
потаённую пряча боль,
… показать весь текст …

Да, это очень древняя страна,
тут все слова имеют очертанья
и, через край, наполнены страданьем
корявые слепые письмена,
что преграждают путникам дорогу,
вцепляясь челюстями твёрдых букв,
но, если ты их произносишь вслух,
заклятье отступает понемногу
и снова можно двигаться в ночи,
на запах трав ловить дыханье моря.
Шагов Его простой речитатив
с Её молчаньем ветреным поспорит,
совьётся Уробороса кольцо,
баюкая тепло иной вселенной,
… показать весь текст …

Окунаясь в мои стихи, что ты хочешь увидеть там? Как замаливают грехи, если сердце напополам? Как, за воздух хватаясь ртом, погружаются в бездну лжи? Как смертельной змеи хвостом обвиваются миражи по коленям, ползут к груди, не дают по ночам дышать? Всё оставлено позади, но не выпит на брудершафт тот настой из добра и зла, что готовили мы вдвоём — если я тебя позвала, значит остро нуждаюсь в нём. Значит жду молчаливых слов, значит вера моя крепка. Если это и есть любовь, то судьба её коротка: пара сотен иль тысяч лет и опять можно просто жить.
Ты найди в моих строках свет и тогда я смогу забыть.