Тео Тео

Знаешь … не так уж и мало
в памяти общей хранится.
Веришь, что я не устала
вскользь перелистывать лица,
плеч загорелых касаясь,
пальцами близкой разлуки?
Бабочек летняя стая
крылья дала — на поруки —
время пришло возвратить их и отпустить … не удержим.
Счастье — как старенький свитер,
пахнет тобой и надеждой.

Любить, ненавидеть, уйти, замучить — каждый решает сам.
И вот, убираю преграды из мыслей колючих,
скрывавших надёжно мои небеса.
Ведь понимаю: теперь ты и сам не затронешь,
не выйдешь, крадучись, из внутренней зоны.
Мы в море людском лишь песчинки с повадками блудных овец,
а это — как пламя без искры и радость без горя.
Бесслёзно и быстро проходят поминки по стуку живому сердец.
И больше не тянет с тобою поспорить,
и доказать что ты — мой близнец.
Зеркальный, знакомый до дрожи, в футляр одиночества вросший,
и потому, разительно не похожий.
Что всё-таки изменилось? Да самая малость.
Любовь переплавилась в жалость, гнев перетёрся в милость.
… показать весь текст …

Душа моя — телом закрытая рана,
без птицы клетка, ладонь пустая.
Вчера было поздно, сегодня — рано
на этой груди лежать горностаем,
улавливать блох — прыгучие мысли,
молчать и курить до рассвета взатяжку,
и чуять как ты беззащитен и искренен.
И, жизни чужой примеряя рубашку,
вдыхать этот запах, родной до потери
и пульса, и страха и ветхости крова.
Тогда было так. А теперь уже верю,
что просто была к тебе не готова.

Эти губы — холодный зной,
эти руки — нежнее стали,
выползая хмельной змеёй,
страх от низости нашей тайны
поднимается до груди,
обвивает железно горло.
Если ты говорил: «уйди»,
покидала тебя покорно,
оставляя чуть видный след
влажной, голой, преступной сути.
Уходя выключала свет,
утекала подвижной ртутью,
запирала своим ключом
дверь, скрипучую и чужую.
… показать весь текст …

Я бы ушла от себя глубоко / вперёд, как уходила не раз.
Только обраткой душу зальёт терпкая память фраз.
Мокрый асфальт, первозданный гром, чёрных небес стена,
мысли о том, что потерян дом … Прошлое — сатана
ловко со мной подписал контракт, кровью большой любви.
Что ж ты, мой ангел, закончи акт: подпись благослови.
Сны об одном, в постели — другой / путаница во мгле.
Ливень жестокой мужской рукой гнёт небеса к земле.
И по лицу, как небесный пот, капли текут чередой.
Жизнь … прогоревший огонь и лёд, ставший простой водой.

А всё, что сказано было,
флажками легло на душу
и вовремя очертило
опасности круг снаружи.
И вот я в снегу, за кругом,
а может внутри — не отвечу.
Я вижу твои заслуги,
я чую твои увечья.
Принюхиваюсь как к зверю,
которого примут в стаю…

Пойми, тебе-то я верю.
Себе я не доверяю.

Вспорот июнь — словно книга закладкой — на середине твоими словами.
Я их когда-то почуяла сладко, выпила жадно, большими глотками.
Только осталась сухою пустыня — мало ей нежности в звуке случайном.
Ветер приносит горячий/полынный запах моей неоткрывшейся тайны.
Высохший остов заброшенной лодки, на обмелевшей излучине счастья
— эта любовь /получилась короткой, ждущей своих миражей безучастно/.
И почему-то мне маятно, словно пальцы пустыни предсердья коснулись.
Я виновата, но я не виновна. Главное, чтобы мечты не проснулись.

А ты был прав, когда сжигал мосты, кидая в пламя всё, что не горело.
Мой «кроткий» нрав на грани пустоты предательски дрожал в глубинах тела
борзой, готовой догонять и рвать любовь твою — бегущего зайчонка.
Ты знал — ко мне не надо привыкать, когда мотало жёстко счастья джонку,
рассчитанную на ближайший рейс, закинутую штормом в океан.
Твой хриплый шёпот: «Проходи скорей «, движения в полуденном дурмане,
где каждый привкус чувствуешь острей. На шатком и продавленном диване
сплетала вечность «завтра» и «вчера», не оставляя ревности зазора.
Кто б нам сказал, что пепел и зола
укроют рай
так навсегда
и скоро?

У меня внутри тишина,
так слушай
/ боги, как я её просила /.
С ней не стало теплей и лучше,
не прибавилось слов и силы,
но на убыль пошло сомнение,
найден мелкий осколок рая.
Пусть луна в его отраженьи
светом тьмы себя заклинает
и не бесится одичалый
ветер в поисках недо-счастья.
Редко вспыхнет изнанкой алой
пепелище ненужной страсти,
время есть до иной зари
… показать весь текст …

А весной просыпаются бабочки … невесомые, жаждой томимые.
Вылезают из каждой складочки, что душа накопила за зИму.
И шуршат эротично, раскованно, примеряясь к полёту грядущему …
Только, небо давно расколото городскими птицами, ждущими
свою жертву на серых прОстынях, для сеанса любви / безумия.
Привыкай ко мне, это просто, словно жить на бокУ Везувия.
Я податлива, словно шёлк. Ты в разрез моих глаз вчитайся …
Лучшая бабочка — нож — балисОнг в нежных доверчивых женских пальцах.