Тео Тео

Уходя — уходят,
мой мальчик,
ты знаешь?
И не отрезают
за пальчиком пальчик
наивному детскому чувству.
Любить — искусство,
неведомое искусствоведам,
знакомое лишь работягам — невеждам:
вольным художникам и малярам,
труженикам сердечных кистей и красок.

Не тяжело ли тебе без надежды,
в свете бездушных рамп,
… показать весь текст …

Сняли швы
отпустили домой
третий день привыкаешь
любое движение дарит
резкую боль,
но двигаться необходимо
и ты это знаешь

потом
исчезает синяк от уколов
бледность
сменяется первым загаром
шрам справа уже часть тебя
не так замечается в зеркале ванной
… показать весь текст …

И когда я такая — простая,
со спутанными любовью волосами,
ещё не кошка/уже не львица …
Будешь ли вспоминать в своей стае?
Буду ли тебе потом сниться,
ушедшему в самоволку,
по молчаливому несогласию?
Ценю в тебе вожака/волка,
желаю ему счастья.
А счастье — это ведь воля,
не говори, всё знаю.
Как перекати — поле
в закатных лучах сгорает,
так и я без огня и дотла,
… показать весь текст …

… И была я самой прекрасной на свете, и не думала даже, что может быть по-другому.
В залитых солнцем проулках играли весёлые дети, гоняли мяч по морскому песку.
Смуглые рыбаки привозили треску, вечерами с песней чинили тягучие сети, а роднило всех ощущение дома.
Почему и откуда мне это знакомо — до боли, как будто я с прошлым в разлуке.
Я ведь помню тебя, большеглазого, как византийская фреска, ты опускался рядом со мной на колени,
подносил к губам загорелую руку… с огромного моря тепло и резко дули ветры, и уносили тени
двух людей, нашедших себя, в шуме вечного мира прибоя… сотни лет колышутся старые сети
у домов, где спят уставшие дети, а родители пьют молодое вино
и под тёплым солёным небом, у жемчужно-серого моря ищут разное, а находят одно…
просто жизнь…

В медной кадке балконной наконец расцвели пионы и на тёплом полу загрустил тонкий пепел весенней пыли.
Рот души переполнен по полной тёплой кровью стихов нерождённых, но плюёт её без усилья,
как слова полустётрой молитвы в мире детского сна, где неправда и боль под запретом.
А вокруг весна — бесконечное поле битвы между душной сладостью трав и солёностью ветра.
И лавандовый масляный шёлк разбросан в округе привольно,
и кольцом Уробороса горизонт сливается с морем.
Символ веры /любви стократно переплавлен огнём желания
и легко по тропе закатной уходить в пустоту молчания.

«А что если он, как и я, подвешен на ниточках тонких и связан с тоской бытия как кукла с небрежным ребёнком? Живёт в любопытных руках, которые мнут и терзают, и смотрит на небо сквозь страх, живыми большими глазами? Но молится только о том, как это продлить безотчётно — ведь в мире бездушном, большом, так трудно решаться на что-то. Вдруг время другое придёт, зачтутся потери\увечья, а в кукольном сердце уснёт осколок мечты человечьей? И что же проснётся тогда? Узнаю в положенный срок…»
Как тесно в коробке гадать о будущем бедной Суок.

Смягчить акценты, расставить точки, да добровольно отдаться плену?
Нам проще посыпать сухим песочком залитую кровью арену.
И вновь сражаются два тореро под вой толпы ненасытный / жаркий,
ведь в них невинная хабанера переродилась в любовь — дикарку.
В чью душу воткнуты бандерильи, а кто испустит последний шёпот?
Судьба эспадой пронзает крылья, маячит алой мулетой опыт.
Хоть злости дикой и нужен выход, молюсь о том, чтобы круг замкнулся
и, совершая красивый выпад, я — оступилась, ты — промахнулся.

Закрываю глаза… но, всё же, ты живёшь на слепой сетчатке:
отражением бледной кожи, перехлёстом эмоций сладких,
шрамом тонким на подреберье /где всегда находился, слева/.
Тяжело мне далось веселье, я ведь — Снежная Королева,
не родная своим желаньям, не равняю судьбу и случай.
Бесконечное узнаванье — горький путь разучиться слушать,
лучший путь научиться плакать, забывая про боль и счастье.
Только к сердцу, на мягких лапах, подкрадется принять участье
перевернутый мной Отшельник /твой аркан за номером девять/.
Не-строителям отношений остаётся в бессмертье верить.

Жалею? Нет.
Вспоминаю? Да.
Ответы множатся без вопросов.
Зачем — то в тихой реке вода
вертит памятные колёса.
Мельница дней стирает в муку
живое зерно откровений
и загружают недели тоску
в пустые мешки сожалений.
И продают за бесценок года
благословенную манну,
вертит колёса надежды вода,
боль называя обманом.
Но прозвучит запоздалый ответ
… показать весь текст …

Иногда ворошу фотографии лета,
того самого… да, милый, ты не ошибся.
Где потоки янтарного плавного света
придавали торжественность лицам
старых улиц, с кирпичною кладкой,
штукатуркой морщин испещрённой.
Виноград и вино были дешево-сладки,
эта пища простая богов и влюблённых.
Гардеробом мне стали купальник и платье,
на двоих нам хватало одного полотенца.
Украшением лучшим твои мне объятья
были, в них я легко засыпала младенцем.
Пробуждались на грани рассвета,
под рассыпчатый горлинки клёкот…
… показать весь текст …