Тео Тео

До предела тоскою сжатые /чьи бы пальцы лица коснулись/, мы — чужие на этих улицах, как слепые без провожатых.
Тут прохожие, будто устрицы, прячут нежность за твёрдым панцирем и стенаньем гостей прокрустовых переполнен тот город — карцер.
И смертельной жарой измучены перебитые телом души: мы натасканы и обучены только голос либидо слушать.
Где поэзия стала прозою, там, по краешку преисподней, эта жизнь /наркоманка-сводня/ ложью тянет нас в подворотню.
За последней смертельной дозой.

Тишина кромешная, живая, накрывает город полусонный,
так душа из тела убирает разом / необдуманно заслоны.
Как принять за чистую монету этих рук неистовых касанья?
Тлеет предпоследней сигаретой неизбежность долгого прощанья,
но пока бреду по зыби топкой, увязая в жертвоприношеньи.
Только пальцы пробегают робко загорелой тропкой плеч и шеи —
отвечаешь дрожью позвонковой, стуком сердца, раненого дважды.
Мы с тобою сотни лет знакомы. Остальное, думаешь, так важно? …

Люблю этот дворик, укрытый от всех ветров домами в потёках растресканной штукатурки.
Пёстрая стая дворовых котов делит пространство, как шахматные фигурки.
Здесь я бываю нечасто, три раза в год, после звонков с незлобной живой угрозой,
в этом дворе семьдесят лет живёт нашей семьи знакомая — тётя Роза.

-Мейделе, ты? Проходи, не мети порог — слышу в который раз, и улыбка душит.
Голос её хрипловат и лениво-строг. Время дородных красавиц сушит,
но остаётся что-то в движеньи рук, и понимаешь — м…
… показать весь текст …

Мне, почему-то, видится старый дом, хоть не бывала в нём никогда.
Сказочный быт, перевёрнутый кверху дном, вот он какой… остаться бы навсегда
в шестиметровой келье, вдвоём с тобой /слева — зовёт постель, справа — глядит окно
в мир первозданный и нулевой/. Бледного потолка тонкое полотно-
словно альбомный лист, сладкая ждёт игра:
на языке любви истину объяснить, тем, кто ушёл вчера.
Ходики томные, старый резной буфет,
низенький стол на витых ногах,
сквозь занавески стелется чистый свет…
Взглядом и телом себе невозможно лгать,
страсти и нежности — поровну / на разрыв,
воском податливо таю в твоих руках,
где же ещё нам прикажешь быть,
если не в этих снах?
… показать весь текст …

От глухой неизвестности двое теряют способность к дыханию.
Понимают, что голой честностью очень легко пораниться
и другому подрезать и без того опавшие крылья,
обнаружить себя, железных, плачущими в бессилье.
Но ничего поделать с этим не получается —
лекарство от яда, подчас, сильно не отличается.
Чтобы быть лекарем / не отравителем
важно знать дозу и меру.
А для небесной обители
прав будет тот,
кто проиграет
первым.

Выспаться мне недолго — с трех до пяти утра. Дальше наступит «Час Волка». Странно-глухая пора. Время занятий любовью с теми, кто незнаком. Время делиться кровью, плотью и языком. Время воспоминаний, глупостей и потерь. Время без состраданья спрашивать — как теперь… Время таить дыханье. Время давать зарок. Время смотреть в слезами залитый потолок…
А в полседьмого случайно перекатываешься на другую подушку и от запаха его тела отчаянно выворачивает наизнанку душу…

Он был жесток не по своей вине — ведь, если выворачивают крылья,
душа должна утраивать усилья, сражаясь с бездной в самой глубине.
Но после боя тянет отдохнуть, к плечу иному прислонившись сердцем,
свой опыт забывая, соскользнуть в объятья и до нежности согреться.
Почувствовать, как, в сумраке густом, желанье, мощной серебристой рыбой,
бьёт по песку неверия хвостом и заставляет делать первый выбор:
уйти от пустоты и темноты, забыть о грешной круговой поруке,
сказать глазами незнакомой «ты», принять её доверчивые руки,
и жизнь вдохнуть в чужое естество, что будет самой самости дороже …

Не оставляйте, ангелы, того, кто носит свет под обожжённой кожей.

Что говорить?
Наполненность пустотой
переносима душой и носима телом.
Просто случился досадный сбой
в ритме сердечном.
Харкает шумом белым
город, ставит живущим своё тавро,
крылья погибшим вправляет жадно.
Пусть я всего лишь его ребро,
чувства мои нещадно
втоптаны в пыль городских дорог
ждущей любви ногою.
Если меня и придумал бог,
я тех слезинок стою,
… показать весь текст …

Ты ведь иначе не смог бы, мой верный друг?
Только вот так — по живому, сквозь смех и слёзы,
доверху крепкий душевный забив сундук
скарбом нехитрым отживших своё эмоций.
Что же, теперь один сможешь их достать,
ловкими пальцами горе — комедианта,
и перебрать … а, может быть, и продать,
если вдруг хватит терпения и таланта.
Если не хватит, брось на дороге дней,
выгребут/подберут — много людей досужих.
Карт не храни, петляй, заблудись сильней:
так поступают все, кто себе не нужен.
Пусть в ожидании новых ночей слепых
бьётся за рёбрами тихая неизбежность …
… показать весь текст …

А на прощание хочется снега …
Чтобы в полёте он медленно таял
и разливалась пуховая нега
над горожан озабоченной стаей.
Хочется моря со льдом вперемежку
/лучший коктейль для уставшей души/.
Я в сновиденьях забыла усмешку,
что на лице рисовать ты спешил
бледными стылыми красками скорби,
серым оттенком чужой пустоты …
Чтобы не быть неоправданно-гордой
я оставляю простые мечты,
в путанных улочках старого места,
где моя жизнь бесконечно понятна
… показать весь текст …