Наум Сагаловский

Помнишь, мама моя, как я мужа-еврея,
Никого не спросив, привела к тебе в дом?
Строго глянула ты и, от злости зверея,
Прокричала: «Катись вместе с этим жидом!»
Он учился тогда на врача-окулиста,
Не имел ничего — ни рубля, ни угла,
Он играл на трубе Берлиоза и Листа,
Только этого ты оценить не могла.
Не давала ему ни картошки, ни сала,
Отвечала по-хамски, о чём ни спроси,
И в партком на него анонимки писала,
Будто слушает он по ночам Би-Би-Си.
Бедный Гриша, ну как же терпенья хватило?
Не ушёл, не сбежал, не отбился от рук,
… показать весь текст …

Камасутра — это, как известно, древнеиндийский трактат о любви, не столько даже о любви, сколько о сексе. Хотя, говорят, секс и любовь взаимосвязаны. Не знаю, как говорил Довлатов, не думаю: в 34-ой средней киевской школе, где я учился, предмета «Sex Education» не было. Про Камасутру я услышал впервые уже в зрелом возрасте, будучи отцом двоих детей, и то потому, что моя сотрудница Аня Асташева очень красочно рассказывала о том, как она провезла эту книгу через советскую таможню, возвращаясь из И…
… показать весь текст …

Смерть пришла и сказала: «Давай собирайся, пора!»
«Вот те раз, — говорю я, — а ты, извиняюсь, откуда?
Я тут стирку затеял, и видишь — не мыта посуда,
некрасиво, дружок, омрачать настроенье с утра».
А она говорит: «Ты чего это, старый, а ну!»
«Я не так уж и стар, ты б сейчас ерунду не порола,
аспирин принимаю, таблетки от холестерола,
так что я без тебя лет пятнадцать ещё протяну».
Усмехается Смерть: «Но какой же ты всё же болван!
Вот, дожил до седин, а не знаешь простого порядка,
я на службе, у…
… показать весь текст …

В лунную ночь облака собираются в круг,
в тёмных кудрях утопают неяркие блики,
дальние звёзды таинственны и многолики,
видимо, каждая мнит себя ярче подруг,
в лунную ночь просыпается старый поэт,
молча лежит, бесконечные строфы слагая,
а за окном серебрится берёза нагая,
ели поникли, виднеется их силуэт,
бедные строфы, как тяжко даются они,
жизнь пролетела, дурна ли была, хороша ли,
всяко бывало — и слёзы её орошали,
и украшали медовые годы и дни,
вечно в работе, был молод, не лез на рожон,
пел, волновался, влюблялся, Пегаса треножил,
… показать весь текст …

Что вы мне — Толстой, Толстой, Толстой?..
Да, читал, читал. Боюсь, что мало.
Я, признаться, человек простой,
мне ещё Толстого не хватало!

А с чего вы так уж им горды?
Ах, талант! Мудрец! Художник слова!
Вы слыхали, как поют дрозды?
То-то же! А вы мне — про Толстого!..

Я уже, извините, солидный мужчина,

пожилой, умудрённый годами еврей,

но вчера вдруг почудилась мне чертовщина,

будто кто-то гуляет по крыше моей

и доносятся сверху неясные звуки,

что-то вроде «гав-гав» или, может, «хрю-хрю»,

я встаю, надеваю приличные брюки,
… показать весь текст …

Когда Господь, кудряв и бородат,
призвал к себе профессора Эйнштейна,
Он руку жал тому у райских врат,
и речь Его была благоговейна:
«Профессор, ты, видать, большой шутник,
но дам тебе неслыханную дань я —
за то, что ты единственный проник
в глубинные основы мирозданья,
и всё, чего ты в жизни был лишён,
вручу в награду, если мне позволишь!»
«Мein Gott, — сказал профессор, — danke schon,
ich hat одно желание всего лишь,
прошу тебя, Всевышний, offne mir
ту формулу, die erste, по которой
… показать весь текст …

Где эта улица? Улицы нет,
названной именем Павла Тычины.
Я не любил её. Были причины,
были, да сплыли за давностью лет.
Берег днепровский, вода и песок,
милые звуки российского мата,
воздух с отходами химкомбината —
жизни ушедшей забытый кусок
в городе Киеве… Где этот дом,
многоэтажный, железобетонный,
две комнатушки и шум заоконный?
Помнишь, как жили мы там вчетвером?
Помнишь, как тихо струилась река,
слышался звон проходящих трамваев,
… показать весь текст …

Меня на гарбидже нашли.
Капуста, аист — это бредни.
Лежал я, маленький и бледный,
у бака с мусором, в пыли.
Я был курчав и длиннонос,
меня, должно быть, кто-то бросил. Еврей по имени Иосиф меня домой к себе принёс.
Простая, скромная семья — отец,
и мать, и два ребёнка,
и небольшая комнатёнка,
где проходила жизнь моя.
Метраж у нас был очень мал,
я рос у самого порога,
меня обрезали немного, чтоб меньше места занимал…
О, незабвенная пора,
… показать весь текст …

Когда я приду на собрание муз,
все беды и радости будут вчерашни,
и Муза, со мною водившая шашни,
потупится, пряча свой стыд и конфуз,
а я ей скажу:
«Дорогая моя,
ушедшего в Лету не надо стыдиться,
мой круг завершён, я — фантом, небылица,
уже по дороге в иные края.
Ты мне изменяла на первых порах,
потом, как супруга, была благосклонна,
как жаль, что нестройная эта колонна
стихов наших бедных рассыплется в прах.
Ты с детства лишала меня немоты,
… показать весь текст …