Марина Терентьева

Отчего-то не хочет небо внять горячей моей мольбе.
Не картина в тонах весенних… Наше счастье — ещё наброски.
Я не первая, не вторая в сумасшедшей его судьбе.
Значит, сердце порой линяет, словно вещь после долгой носки.

Он уже не спешит куда-то, за победу не пьёт вино.
Смех доступных и глупых женщин он теперь не считает пошлым.
И поступков лимит исчерпан, не со мною. Уже давно.
Все букеты и все безумства неизменно остались в прошлом.

Мы не будем единым целым перед радостью и бедой,
Раз изношены наши судьбы, раз все чувства его в заплатах.
Я уже никогда не стану самой первой его звездой,
За которой влюблённый странник безоглядно бредёт куда-то…

Королевами не рождаются. Лишь ЛЮБОВЬ коронует нас!

Заметив две невольные слезинки
На стенках недопитого бокала,
Он смотрит на тебя, как на кретинку
И говорит, что ты его достала.

Что ты — его волшебных грёз царица,
Враньё ему и муторно, и чуждо.
И переписка с пошлою девицей —
Всего лишь платоническая дружба.

Она — старуха с жутким целлюлитом
И вызывает только смех и жалость.
Сто раз твердит упрямо и сердито,
Что всё тебе, дурёхе, показалось…
… показать весь текст …

Так важно брать от жизни понемножку,
Увидев сотни новых лиц и мест.
Не разбиваясь, падать, словно кошка,
Когда уже весь мир поставил крест.

Беречь в душе огонь, чтоб отогреться
В своём раю, вдали от подлецов.
И если любишь — то любить всем сердцем.
А ненавидишь — говорить в лицо.

И оставаясь даже побеждённым,
Забыть про гнев и леденящий страх.
И быть мужчиной, если им рождён ты,
Всегда на деле. А не на словах.

Мы — жители мира извечных борцов и скитальцев,
Надёжных засовов и тихих закрытых дворов…
Все думали в доме: бродяга костяшками пальцев
Стучался в ворота, как клён под напором ветров.

Холодные хлопья летели, как снежные перья,
Застыв в волосках кучерявой седой бороды.
Но нас приучили не лезть, не жалеть и не верить,
Чтоб вдруг не коснуться чужой и заразной беды.

Внушили: на щедрость и жалость окончилась мода,
Что глупые пешки — лишь свита больших королей.
И старый отец, что отправился в путь в непогоду,
Замёрз на пороге своих равнодушных детей.
… показать весь текст …

Душу, порою, страдания делают чище. Разум взрослеет, о чём-то далёком скорбя. Сбросив оковы и крылья, становишься нищим… Или свободным… Пусть каждый решит для себя.

Мы, замкнув свой мирок, даже счастью открыться не смеем,
И не видим порой очевидных и важных вещей…
Билась в окна домов одинокая нежная фея,
Вся дрожа от мороза крещенского в тонком плаще.

У камина горячего скромно погреться мечтала,
И покой после странствий найти для уставшей души…
Только думали люди, что путник стучится усталый,
Или снова какой-нибудь нищий попросит гроши.

В светлый праздничный день люди шумно вели разговоры,
Запивая свой ужин хорошим игристым вином.
И никто не узнал: это Счастье стучалось упорно,
Удивляясь тому, что никто не впустил его в дом…

Словно в большую тайну праздничной зимней ночи,
Магию томных взглядов и бесконечных слов,
Женщины верят в сказки. В добрые и не очень.
В рыцарей и драконов, в гномов и колдунов…

Взгляд устремляя в небо, в поисках Синей птицы,
Зная, что не страшны ей там, в небесах, враги,
Женщины верят в силу и справедливость принцев,
Да в башмачок хрустальный, что соскользнёт с ноги…

И в кулачке сжимая светлого счастья дольку,
Женщины проживают каждый волшебный миг.
Веру в простую сказку не отбирайте только,
Не убирайте с полок пыльных старинных книг…

Теперь я знаю, празднуя победу,
Когда взлетает в небо флагов шёлк:
Второго шанса нет у тех, кто предал
И кто однажды сдался и ушёл…

Теперь я знаю: тот, кто в прошлом грешен,
Не пожалеет снова острых стрел.
Кто смог расстаться, сам себя потешив,
Тот только думал, что любить умел.

В чьём сердце было, словно в бездне, пусто,
Тот не наполнен свежестью цветов.
И тот, кто ноги вытирал об чувства,
Опять отыщет пару башмаков…

Выходя из села, он шагал в разнотравье душистом.
Вспоминая с тоской, как алел довоенный закат.
В старом храме пустом, о котором не знали фашисты,
Прятал батюшка их — уцелевших советских солдат.

Те остались в живых после страшной решающей битвы.
Добрались до села, не погибнув в кровавой реке.
Он их раны лечил. И читал неустанно молитвы.
Да картошки немного с собой приносил в узелке.

Вероломно враги ворвались в старый храм на рассвете.
Было тихо вокруг. Незаметно поблекла луна.
Автоматная очередь в стенах разрушенных этих
Всё решила в секунду, как только умела война.
… показать весь текст …