меня предали. это страшно. у порога стоит беда.
я за старших была и младших, а за нужную — никогда.
я за старших была и сильных. оправданием до зари.
вероятно, она красивей… а я просто пишу стихи…
вероятно она стройнее…\колоритнее. соль — не суть.
а я просто иду, не веря, что стихи меня не спасут.
а я просто иду, не зная, что обратной дороги нет.
человек за порогом рая навсегда выключает свет…
а вокруг тишина да лёд. небо скалилось, нынче — спит
он по-прежнему с ней живёт, он по-прежнему не звонит,
той девчонке чьи руки — мёд и спасали не раз от драк,
если правда в утробе мрёт, то не лучший ли путь в кабак?
а в серванте лежит кольцо — пустяковое… без карат.
трудно сделаться подлецом, если был ей и муж и брат,
поэтапно. спроси у стен, каково это… жизнь молчать.
… я не спутал ее ни с кем, просто боязно обручать\
обручаться, писать «прости» детство кончилось,
я не тот,
у тебя навсегда ст…
и он пишет тебе: «прости. не случилось, хотя могло.
я планировал погостить, а прощаться не так легко
как хотелось бы…
и потом, видеть слёзы — страшнее пуль.
ты останешься жить с котом.
я привыкну любить июль…»
наш единственный месяц без: обязательств, иллюзий, лжи.
- у меня на груди надрез… — издеваешься? … покажи.
что показывать?
полоса… две полосочки. тронешь — кровь.
ты читай по моим глазам, перечитывай вновь и вновь,
то, что шёпотом и в ночи.
то, что сродни нательный знак.
человек говорит человеку: «пусти, пусти.
непомерно устал я с тобой, и тетешкаться, и расти.
думаешь так-то легко с обузой… шагать в миру.
ну, прости нехорошего, тесно мне. не могу»…
человек говорит человеку: «уж лучше сам!
не люблю поклоняться падали\ небесам,
мы же все тут пропащие… там, на авось, святы,
а тоска превращается в атомы п у с т о т ы»…
человек говорит человеку: «я есть огонь.
я могу дарить пищу, могу и обжечь, не тронь!
потому как, на всякое огниво есть вода…
не удержишься — я потухну… и что тогда?»
что ж, давай говорить о смерти, коль о жизни не так влечёт.
у меня на столе, в конверте, приговором, лежит отчёт.
о счастливых, которых мало. о несчастных, которых тьма.
я сама-то любви не знала, но дарила, пока могла.
а потом за меня решили, и «письмом заказным» на суд,
чтоб расспрашивать, как грешила, и какой не любила суп.
мол, достала я всех в округе, и поэтому буду здесь,
в канцелярии новых судеб. на пороге самих небес,
подрабатывать, коль неймётся. и ты знаешь, отныне я,
ну, не то чтобы всея солнце, но кому-то почти семья,
из спасённых. для тех, кто выжил, и для тех, кто уже ушёл…
а ты даже не хочешь слышать, как на пристани хорошо…
что ж, давай говорить о смерти, коль о жизни не так влечёт.
я купила еще конвертов, впереди годовой отчёт.
… кем бы ты ни был: сказочник, небожитель.
там наверху,… пожалуйста, прикажи им,
я не могу, устала. прошу, свяжите, гордость мою
по рукам и ногам, быстрей!
… сердце по банкам. маленьким. на раздачу.
Господи, видишь, я же почти не плачу…
болью плююсь, стихами… их прячу, прячу,
и никогда не жду от тебя вестей.
… много ли надо для нежности или боли,
и почему в реке не бывает соли.
всё океану,/морю, а если кроме,
нет никого на суше. куда бежать?
… я спотыкаюсь, падаю… больно коже,
осознаю, что нет никого дороже.