Аль Квотион

Я нестерпимо, до ожогов души — живу. И вижу высшее проявление бытия в великом контрасте. В единении уродства и красоты, любви и боли, зла и добра, жизни и смерти, рождения и энтропии, тьмы и света, экстаза и агонии. В их слипшемся единстве, в их отчаянном соитии до исступления, до самоотдачи, до самозабвения. Каждую секунду я чувствую беспредельную боль и безграничное счастье. Пик бездны. А человек… Я хочу, чтобы он видел то, что вижу я. Я хочу, чтобы он чувствовал мои злые дары. Я хочу, чтобы все было — здесь и сейчас. Я хочу, вожделею, алчу, жажду. Это, черт побери, просто сексуально. Ты видел, как бесконечно прекрасно, невыносимо жадно смерть целует жизнь? Как тесно обвивают зачатки распада любое созидание? И здесь твоя гениальность становится моим безумием. Но так и должно быть, отец, по образу и подобию. Так и должно быть.

Человек любил позднее утро. То время, когда сонливая апатия рассвета сменяется здоровой жизнерадостностью, когда люди начинают смеяться, а новый день ласково входит в свои права. Он работал по ночам, сильно уставал и когда солнце начинало подкрашивать горизонт зарей, уже лежал в своей постели, с трудом дожидаясь этого счастливого времени. Но все равно неизбежно засыпал, не в силах бороться с дремой, наваливающейся мягко и прицельно точно на засыпающего мужчину.

Человек любил Париж. Он прочел мн…
… показать весь текст …

Как просто порой любить корабли. В тяжелые дни, когда небо валится из рук, когда судьба завязывается в тугие морские узлы, просоленные бедами, когда твой человек из опоры превращается в оппонента, когда нет больше сил открывать глаза и видеть все то же: стену дома за окном, не выброшенный мусор, недомытую посуду, надоевшую работу, неискренних друзей, неоплаченные счета на жизнь. Когда дела, быт, погода, мигрени, ссоры превращаются в единую бессмысленно серую вязь… Как просто в такие дни любить корабли. И закрывая глаза, видеть белоснежные паруса, тугие под порывами густого до головокружения ветра, и почти чувствовать под ногами тонкую ненадежную палубу, единственную преграду между тобой и неумолимо прекрасным океаном. И пронзительные крики чаек, и теплые брызги на лице… Как легко мне любить корабли.

Иногда начинаю чувствовать себя ненужным,
как инструмент с неизвестным названием в обиходе,
и тогда я молча пытаюсь заглянуть себе в душу,
чтобы понять — что же со мной происходит.
Инструмент без названия, без своего назначения,
и от этой пустоты внутри — обреченно гулкий.
Ты думаешь — это стихи, тебя радует чтение,
но на самом деле это эхо в ночных переулках
головы, похожей сразу на зимнюю улицу
и на ватман с детским рисунком неровного солнца.
Если кто-то однажды в эту голову захочет сунуться,
то скорее всего уже никогда не вернется.
Потому — ненужность. Большое и циничное чувство,
добивающее в висок абсурдом, но живое как-будто,
… показать весь текст …

Я сплю, прижавшись к стене, я жду, когда мой мир укроет собой пасмурное утро, когда оно наползет мокрым телом на город, придавит дождями птиц, откроет мне глаза. И укрывшись лишь сырым воздухом, льющимся в распахнутые окна, я обниму тебя и расскажу о доверии, самом честном, самом глубоком, самом ранимом и самом огромном: доверии не лицом к лицу, но спиной к спине.

Каждый из нас — сумма счастья и горя, безупречное творение природы, удивительный акт жизни во всем его многообразии. Каждый из нас — вмещает в себя всё.

Твои запутанные волосы,
Твои обветренные губы,
Закат, разорванный на полосы,
Камней холодные уступы
Сливаются в одно касание,
Неповторимо незабвенное,
И, может быть, это раскаянье,
А, может быть, это вселенная,
А может просто — это истина,
Лишь позабытая за давностью,
Которую так сложно вынести,
Которая мне станет радостью.
Когда же жизнь иссякнет полностью,
Перечеркнут все мои судьбы
… показать весь текст …

Смотри на циферблат часов. Слушай движение времени, мерное тиканье часов, совпадающее в биением тонкой вены на побледневшем виске, со звучанием шагов в опустевшем коридоре твоей жизни. Время — это вера, к которой приходит каждый, впервые сталкиваясь с неподкупным писанием морщин на собственной коже. И только дети, стоя у истоков бытия, радостно улыбаются, пока еще не веря в смерть, пока еще не вдохнув фимиам минут, часов и дней в этом храме времени. Смотри на циферблат часов, грея на груди слова…
… показать весь текст …

Мне хочется поговорить. Об истории, об искусстве, о литературе, о политике, о философии, о жизни, но… раз за разом, после обрывочных «прив» «нра» «ваще» «как саааам» «а ничо», открывается все та же грустная, болезненная, тяжелая, трагичная, пустая бездна одинокости человеческой. Глухой, слепой одинокости, неразбавленной оттенками широкого пространства красивого мира. И бессильно опускаются руки, не способные спасти каждого, и хочется отвернутся, закурить и остаться наедине с самими собой, устало глядя в окно и думая о чем-то далеком, неважном, но легком и светлом, как крыло бабочки над полем диких цветов.

Уходит время, оставляя
Следы ботинок на спине.
Следы морщин, следы трамваев,
Следы каракуль в дневнике.
Оно уйдет. Мир станет белым.
И небо, в цвет твоих седин,
Начнет отсчет, начнет обстрелы
Артритной болью всех причин.
И ты закашляешь годами,
Согнешься вдвое от тоски,
А те, кого ты звал друзьями,
С утра пропьют твои стихи.
Потом забудут. Есть ли что-то
В тебе, о чем им не забыть?
… показать весь текст …