Аль Квотион

Не потому, что я плох или скучен,
Не потому, что в лице проплывают тучи,
Закрывая солнце до каждого лучика,
Не потому, что поэзия мучает,

Просто некому меня любить.

То есть, во всем мире до самых его глубин
Не рожден человек, которому это нужно.

Я сижу в комнате, маленький и простуженный
И решаю сам придумать себе человека,
Выплетая его из чаинок и вербных веток.
… показать весь текст …

А все в итоге просто, дурак это не диагноз, это сторонняя оценка, напрямую связанная с личным списком ценностей, который есть у каждого человека. Дураки начинаются там, где заканчиваются взаимопонимание и попытки посмотреть на мир чужими глазами, принять людей такими, какие они есть. А решать чьи ценности самые правильные — последнее дело. У каждого свой мир, они не похожи друг на друга и это уже само по себе правильно…

Ты танцевала внутри своей души. Распахнув сердце, ты танцевала босыми ножками на ледяной траве. В мире темнело и становилось холоднее. Мир тянул к тебе бесконечные липкие и тяжелые руки. Мир дышал на тебя ложью, бедами, одиночеством, болью и усталостью. Кто-то шипел, кто-то молчал, кто-то беспощадно комкал и выбрасывал в мусор твою надежду, кто-то саркастически смеялся в твою слабость. А ты танцевала, кружилась, еще улыбалась, а потом вскинула руки и… Задохнулась. И упала. Тенью, снегом упала на…
… показать весь текст …

Я спросил у нее: Где граница зимы? Расскажи мне,
Расскажи, покажи тот момент, где рождается снег.
Где метель обнажает родную страну до чужбины,
Где течет горький иней из чьих-то сиреневых век.

Посмотрела печально и мимо, укутала плечи:
Там, где птицы молчат. Там, где больше не слышен их крик,
Где назначена многим из нас нелюбовь и невстреча,
Где баюкает мертвое сердце угрюмый старик.
Где стеклянное небо скрипит и вот-вот разобьется,
Где бездомные, Богом забытые, гибнут на вес,
Десять там, двадцать здесь… А за ними бредут стихотворцы,
Собирая еду для голодных поэмок и пьес.
Там, где руки, холодные руки блуждают по коже,
… показать весь текст …

Столько звуков вокруг, но царит тишина
В моих штопанных дымом губах.
Ты сегодня скучна и особо нужна.
Ты уходишь. Прощание. Шах.
Мне остаться опять в этой тусклости лиц,
В этих слаженных до-ре-ми-си,
В этом гомоне птиц, в этом счете границ,
В этой осени, в осях осин.
Тишина, тишина, только до-ре-ми-ля
Наших песен бежит по молве.
Я теряю себя, я теряю себя
В этой теплой и мертвой листве.
Мир растет посекундно, мир строит дома,
Мир становится прочен и зрим,
… показать весь текст …

Раньше Бог был много строже.
Пахли рожью
Дом и тело,
Руки — точно бы из глины
Созидали нас умело:
Мяли, гнули, выбивали
Желтой пылью лень и похоть.
И краснели заготовки,
Кровью жизни в землю охая.
Ивы били, кости пели,
Человек дышал надрывно,
Поднимал песчаной глыбой
Плечи хижин над приливом.
Волны грызли, чайки дрались,
… показать весь текст …

Мы все становимся писанием:
По дням недели, по делам,
По шуму лиственной Осанны
На кромке дедова села.
Мы вечно подтверждаем правила
Добра и зла, голодных зим
И облаков, что так же плавают,
Как плыли в Иерусалим
И замирали над Голгофой
Две тысячи тому назад…
Мы все написаны — как строфы
В которых рай,
В которых ад.
Мы все немножечко оракулы,
… показать весь текст …

Я знаю человека, невероятно непонимающего меня. Разбирающего мои стихи на куцые обрубки слов, разрезающего мою душу на ремни условностей. Умеющего восхитительно нагло развернутся и уйти на полуслове, полувзгляде, полувыдохе. Среди восторженно-влюбленных, единственный скептически-насмешливый взгляд принадлежит ему. Он играет, раздвигая руками мою грудь и ища изьяны сердца. Он дивно влюблен в себя. Он легко забывает свои обещания и смеется над тем, что мне дорого. Он часто, не задумываясь, не осоз…
… показать весь текст …

Каждый поцелуй, каждая ласка — первые и последние. Неповторимые мгновения нас самих.

Гуляя по лабиринтам души, заглядывая в глаза минотавру разума, поджигая в руках время, эту ненадежную нить Ариадны, я бережно собираю плоды своей жизни в плетенную корзину слов. Но я не луч света в темном царстве одиночества, я не мудрец и не философ, я не поэт смутных времен скуки и сытости. Все уже давно сказано до меня. И пусть в слепом мире, населенном беспомощными испуганными зверятами, называющими себя людьми, даже банальные истины порой могут оказаться невероятным открытием, все же нести…
… показать весь текст …