Аль Квотион

Сегодня все будет по-другому:
босые ноги, танцующие на деревянных досках,
новые занозы, новые движения, новые формы,
ласковая девочка, встающая с улыбкой мостиком.
Стеклянные стаканы на столе с крошечными ромашками,
стеклянные и такие звонкие — вплоть до музыки.
Ласковая девочка на траве в моей белой рубашке,
пятна света на простынях и наше супружество.
Сегодня все будет по-другому, я обещаю.
Знаешь, такая свобода — описываешь словом,
но этого мало, продолжаешь жестами и молчанием,
а ноги на досках танцуют — красиво и ловко.
Мы забываем вчерашнее. Мы учимся новому.
Сегодня мы встанем рано и посадим дерево,
… показать весь текст …

Весна всегда начинается с неба. Снега на полях по пояс, деревья выглядят безжизненными костяками на монохромной картине минималиста, до разнузданного концерта капели, до почти стыдливого, почти девичьего набухания почек и совсем одуревших птиц еще не скоро, но небо уже изменилось. Поменялось в цвете, в весе, в высоте, словно кто-то подрезал его ровно по твою макушку и разлил лазурь. И вот ты стоишь, задеваешь эту яркую синь торчащими вихрами и понимаешь — весна. Она уже началась. Никто еще не верит, не чует — а она уже здесь, присматривается к людям синим прищуром — как они изменились за эту зиму? Вот и я подошел сегодня к окну: сугробы высоченные, переливаются золотыми солнечными боками, перемигиваются друг с другом и с голыми ветками тополей, но все уже изменилось. Небо, небо другим стало! Небо вернулось, краски вернулись, значит и возвращение жизни — не за горами. Всмотрелся я в эту самую первую хитроглазую палитру, улыбнулся, подмигнул ей: ну, здравствуй, девочка весна. Мы скучали.

За полчаса до лета будет зябко
И зыбко — будто мир во мне затих:
Посуда в кухне будет тихо звякать,
И тихая погода не ахти.
Тогда я подойду к тебе нарочно
(До лета будет несколько минут),
И оторвав от пола твои ножки —
Пушинкой над собою подниму.
И будет замыкаться тихо вечер
В ту свечку, что всегда в тебе горит.
Так тихо будет плакать человечность,
Так тихо ты — лежать в моей горсти.
До лета будет близко и…
Огромно,
… показать весь текст …

Я падаю в твое большое солнце,
Я падаю и, господи-прости,
Мне будет мир отныне стихотворцем:
Пой, милый мой, безумием частиц
И их порядком. Пой упругим телом,
Пой жаждой жизни, гибельностью пой,
Пой каждым атомом и пой огромным целым —
Я падаю — лети, лети со мной!
Я падаю — глаза все ближе, ближе,
Я падаю — в ладони, в крик, в петлю
И в поцелуй — смертельный и бесстыжий,
Да, в поцелуи той, кого люблю.
Я падаю — как сладко, как легко мне,
Как мне необратимо хорошо —
… показать весь текст …

Исписанными желтыми страницами
Осенних листьев и осенних лиц
Мы станем завтра. Плакать? Веселиться ли?
Бежать до новых мысленных границ?
Любить или вернуться в одиночество,
И молча видеть, как тоскует век,
Как Богово немыслимое зодчество
Ломает неуместный человек.
Мы потеряли что-то между смыслами.
Душа ушла, в бездомный дождь ушла.
Бог прячется, как только слышит выстрелы,
И в мире наступает тишина.
И в мире все — непонято, не принято,
И в мире мы — чужие для чужих.
… показать весь текст …

Ты хочешь жить, а я хочу лечить
чужую жизнь, потерями дырявую,
ведь если мы с тобою две свечи,
то я — за упокой,
а ты — за здравие.
Мы не поймем друг друга,
но горим
в единой церкви и единым пламенем,
ты — достигая,
я — всегда гоним,
под куполом одним ночного храма.
Мы две свечи.
Ты чуешь? Тает воск.
Уже осталось меньше половины.
… показать весь текст …

Ты там, где ангел без галош
Идет дождями сизой ранью,
Где небо клевером пошло,
Сады из облака сплетая,
Где люди кормят голубят
Своей просроченной дремотой,
Где за плечами у тебя
Большие крылья самолета.
Спой вниз, к земле, про трепет свой,
Я так замерз, спой мне про солнце,
Спой мне отвесно, с неба спой
О том, как Богу там живется.
Спой вниз, ко мне, в провал, в скандал,
Где люди слепы, стены правы,
… показать весь текст …

Мы говорим друг с другом. И наши слова создают странные реальности.

Есть разговоры-мысли, приходящие в блеске стройных логических построений, назревающие плодами идей, зажигающие в глазах огонь ученого на грани открытия. Это разговоры умов с острыми гранями и глубиной пропасти.

Есть разговоры-чувства. Невесомые, легкие, почти прозрачные, но выворачивающие наизнанку небо. Облекающие мир в ветер на грани огня и резко уходящие под воду. Это разговоры сердец, трепещущие междустрочием в окружении…
… показать весь текст …

Душа, талант… Поэзия… Ты бы видел ее глаза. В них все мои стихи уже написаны. Настоящие и грядущие. Все, до последнего слова, понимаешь? И я сам чертовски мало значу. Я — всего лишь рука, держащая кисть и выводящая черные рисунки строк на ее плечах, груди, спине, бедрах. Она для меня — белый лист с контуром будущей поэмы, гениальный черновик, с которого я, как двоечник, списываю ответы рифм. Конечно, что-то я писал и раньше, но писал плохо, писал так, что было стыдно за написанное. А потом появилась она и научила. Нет, не писать. Жить. Любить. Чувствовать. Думать. Искать и находить. Стремиться. Побеждать. Меняться. Видеть и слышать мир вокруг. И уже потом — воплощать жизнь в словах. Ее ли жизнь, мою ли, чью-либо еще — не важно. А теперь, если присмотреться внимательно, в каждой моей строчке сквозит едва уловимая тень с запахом сирени и озона. Это тень ее руки. И тень эта ширится, растет, проявляясь во всем, закрывая собой все. Я сам чертовски мало значу, но ты бы видел ее глаза…

..
Я пришёл погреться — не открыли двери,
Развернулся, плюнул в разноцветный вереск,
И пошёл по миру, по рукам, по жизни,
Чтобы петь до крика, чтобы спать с чужими.

Шил чехол для крыльев из больничной грусти,
Чтобы разум — ясен, чтобы в сердце — пусто,
Чтобы тюрьмы, войны — проросли сквозь плечи,
Чтобы видеть брата в каждом первом встречном.

Спал в траве, измятой отсыревшим небом,
Растирался солнцем, укрывался снегом.
Разузнал, что горечь в человечьих лицах
… показать весь текст …