Катя Цойлик

Пусть та, что полюбит, вдогонку тебя простит-
Пусть будут просты и покаты твои дороги,
Твое сердце совсем не мой отбивает бит,
Твои ноги пинают совсем не мои пороги…

Какая бы не происходила в жизни жопа — не нужно орать, размахивать руками, выбирать способ самоубийства и заходиться тахикардией и воплем в вечность. Все рассосется. Да, в тот момент будет казаться что это тот самый конец, тот самый предел, который для вас возможен. Но нет — все рассосется. Смерти. Уходы любимых. Потеря всего. Бедность. Прочие страхи, воспитанные в нас и собой и обществом — рассосется все. В какой-то момент такой трагеди, разум вдруг удивительно прочищается, если себя отпустить…
… показать весь текст …

Потому и люблю — Ты мой чуткий опасный зверь,
Мягколапый, сутулый, нервозный, и статный особь.
Для тебя есть окно, если вдруг не захочешь в дверь,
Но ты в целом отыщешь лазейку, отыщешь способ…

Потому и люблю, что ты дикий, голодный кот,
Желотоглазо следишь за моими шагами ночью.
Мой тотем, моя шкура, мой ангел наоборот-
Как же точно ты в сердце моем загустел, как прочно!

Потому и люблю, что ты здесь и сейчас, как есть —
Без условий, без принципов, голый, на голой правде…
Ты мой чистый наркотик, с которого мне невозможно слезть…
Вы же в курсе — не можете предотвратить,
… показать весь текст …

Если у мира есть ты — у тебя есть мир.
Ты в нем ваятель, и архитектор, и командир,
Крикнешь, направишь — и тут же пойдут полки,
Мир подчиняется твоему слову, взмаху твоей руки.
Но погоди, будто мельница, волю давать рукам,
Прежде придется учиться спиной жить к своим врагам,
Чтобы лицом жить к друзьям. И привыкнуть так.
И не вертеться, когда тебе скажут, что ты — дурак.
Прежде придется внутри уничтожить все слабые голоса,
Слить воедино все страны, все сферы, уровни, полюса.
Прежде придется довери…
… показать весь текст …

И пока кто-то женится, душится, парится, обрываясь резко,
На карнизы встает и за бороду треплет немого Бога,
Мы придумываем ответы позабористей в эсэмэсках,
И по кухням ночами в бокалы льем кто-то пива, а кто-то грога.

И пока побережья заморские стонут тягучим и терпким блюзом,
Пахнут устрицы морем, в ведерке со льдом как прежде —
Мы корячимся в муках, не разродившись никак союзом,
Засыпая по спальням в пижамах, трико, и иной одежде.

Неподдельно от боли воя в пустынных просторах комнат,
Стережем одиночество. Свято храним, как зеницу ока,
Пока где-то нас ждут, пока где-то нас все же помнят —
Нам гордыня не даст проорать, как же дико нам одиноко.

…и кому-то награда есть просветленная голова на блюде,
У меня же все проще: мне легкость строки в награду,
Но в нагрузку мне выдали наказание — верить людям,
Причем, верить безоговорочно. Даже когда не надо.
Даже если находится тысяча сто девяносто один свидетель
Мерзкой лжи и предательств, так свойственных индивиду —
Мне поручено в душу суметь заглянуть ему так, как умеют дети,
Отыскать там добро и разрушить его обиду.
По законам неписанной и неозвученной Конституции
Мы живем. А политика, саммиты, митинги — так, игрушки.
Те, кто лгут, занимаются «доверительной» проституцией,
Заражая друг друга духовной гангреной из общей кружки.
Вот такими смертельно губительными болезнями
Наши души страдают. И тщетно идти к врачам…
… показать весь текст …

Сомнение в душу не часто вам дышит —
А что, если Бог вас нисколько не слышит?
Вы ждете на ваши молитвы ответ —
А что, если Бога взаправду и нет?
А что, если кто-то с седой бороденкой
Все тянет и тянет на Землю ручонки,
За ниточки дергает, топает ножкой
Мешает наш суп алюминиевой
ложкой?
А что, если нет мирозданья законов?
И множится рев незаслуженных
стонов?
А что если кто-то, кто бы он не был,
Создав нас, всего лишь смешно
… показать весь текст …

Вот почему от любви люди плачут? Не проще ли жить без любви? Но парадокс в том, что без любви люди тоже плачут, от одиночества… Так лучше уж плакать от любви, это, хотя бы, оправдано…

В городе, где редко встретишь пробки,
У меня в кармане жил слонёнок,
Маленький, ручной и очень робкий.
Если мне бывало грустно, страшно,
Больно, и отчаянно до дрожи,
Знала я — всегда в моем кармашке
Спит слонёнок, и его нельзя тревожить.
Он любил какао и ватрушку
С чуть подсохшей корочкой.
И часто
Норовил нырнуть поглубже в кружку,
Превращая свои уши — в ласты.
А когда садилось солнце за домами,
И ночник бросал причудливые тени,
… показать весь текст …