Утренний кофе в винтажной турке. Солнце как кожица апельсина. Вечная жизнь — неплохая штука, если остаться навек красивым. Небо огромным Левиафаном молнии-змеи кидает в землю. Дориан Грей не стареет? Странно. Варит поди колдовское зелье. Дьяволу душу продал вестимо или кому-то из тех же бестий. Дориан Грей молодой и стильный. Белые зубы и все на месте. Ходит на службу, читает сводки и обожаем прекрасным полом. Дориан Грей не стареет, вот как? Что, он не нравится вам? Да пОлно. Ах, эти брови, гла…
… показать весь текст …

Над крышами — труды небесных прях. Такая осень, музыка такая. Довольно деликатно намекает случайный зонт, забытый второпях, что скоро холода возьмут реванш. Давай уже, держись поближе к дому. Берёза тяготеет к золотому, шиповник выбирает цвет «оранж». Закат предпочитает розоветь. При этом эстетическом экстазе, поправ причинно-следственные связи, Мамашу Дебби выгнали из ведьм.

Всё началось с того, что началось. В одном прекрасном женском коллективе консенсус был возможен в перспективе, но ведьмы…
… показать весь текст …

За каждое слово и дело ты сам в ответе. Послушай-ка сказку. Не хмурься, потом уйду.
Жил мастер Базилио, лучший на целом свете. Одни говорили про мастера, что колдун, другие шептались, что просто корпит ночами, пытаясь добиться невиданной красоты.
Над крышей кудрявилось небо, кружились чайки, летал самолётик и с боженькой был на «ты». На это способен обычный листок бумаги. Пёк булочник булки, ворота кузнец ковал.
Сушились рубашки, а может, висели флаги, скрывая едва различимые рукава.
В печах об…
… показать весь текст …

Так далеко, что даже незаконно, где сказочник играет на дуде, и звёзды смотрят с каждого балкона, а утром превращаются в людей, течёт река исполненных желаний, которой лёд и стужа нипочём.
Напиться из реки приходят лани. В трактире повар подаёт харчо, без лишних слов одалживая сотку. Но даст и больше. Только попроси.
Седой Андрей вытаскивает лодку из самых крепких в мире древесин с далёких берегов чужого счастья — из моря счастье черпают ковшом. Старик берёт весло, считает снасти, вот если сна…
… показать весь текст …

Заклинатель огня каждый вечер приходит в храм, и веселое пламя целует его лицо. Он пятнадцать столетий бродил по иным мирам, обучался у лучших алхимиков и лжецов. Понимая, что добрый огонь — это щедрый дар, и не только во сне бесконечен его полет. Даже самая-самая долгая песня льда существует затем, чтоб однажды растаял лёд. Но такая тоска — в одиночку владеть теплом, запереть бедолагу в стекле, посадить в камин. Заклинатель огня не успел получить диплом всех на свете наук, но остался любим людь…
… показать весь текст …

Когда шальные собачьи боги решили сделать его лохматым, то лето жмурилось на пороге. Нетрезвый сторож ругался матом на незадачливых садоводов, но люди, в принципе, безнадёжны. Платили люди за свет, за воду и за охрану платили тоже. Укроп сажали и помидоры. Рассада в сумках, вода в бочонках. И пили хором, и пели хором. И он родился, и он был чёрным.
Ещё он пах молоком и солнцем, немного небом, немного раем.
У дома — будка, вдали — болотце, в траве — букашки да свет играет.

Тогда небесные пёсьи с…
… показать весь текст …

Всё будет хорошо. Сегодня и потом. Не подставляй щеки, расставь приоритеты. Взмывает самолёт, и под его винтом вскипают облака, случаются рассветы. Смотри же, ну смотри — какая красота.
Она ещё спасёт, она уже спасала. И поезд, торопясь в подбрюшие моста, забыл про суету случайного вокзала, которому теперь завещано беречь и старое табло, и новых пассажиров: увесистую кладь, взволнованную речь всех городов и стран, всех Нарний или Широв. Затылок почесав, небесный астроном подкрутит шестерни велик…
… показать весь текст …

С утра мело. Потом до вечера мело.
Как будто нет на свете правды, кроме снега.
Такая вышла тишина, такая нега, такое небо. Стало городу мало его изношенно-любимое тряпьё кривых балкончиков, лохматых штукатурок.
Пусть наступают времена изящных турок. Пускай шкатулка музыкальная поёт: возможно многое. Волшебное. Почти.
Что невозможно — может, в принципе, не надо. Стекло троллейбуса узорами пернато, богато знаками — пожалуйста, прочти. И те поэты, до которых не дорос, спустились сдуру прогулятьс…
… показать весь текст …

Может, ты даже не слышала. Я-то слышал: бог живёт в маленьком доме с зелёной крышей. Бог над вулканом стерилизует банки. В доме уютно, три кошки и две собаки. Рыбки, енот, черепаха ещё до кучи. Богу вообще никогда не бывает скучно. Плохо бывает — себе самому молиться? Старый словечки выращивает в теплице: это цветёт ярко-розовым, это синим. Водит экскурсии, если попросят сильно ангел дежурный, знаток колеса Сансары:

— в правом углу очень редкие экземпляры: всякие кабы, надысь, обожди, доколе. Э…
… показать весь текст …

Стоял фонарь.
Был старым и хорошим. И гордым, как небесный атташе.
Когда в подъезде завелась Маргоша, то не пришлась подъезду по душе.
Вообще, Марго почти не докучала (Васёк из третьей — точно наркоман).
С утра гуляла долго у причала и сочиняла по ночам роман. Внутри кипели страсти. Аферисты бросали женщин, и наоборот.
С опаской, что вот-вот сердечный приступ, Марго уничтожала бутерброд. А если ей хотелось поругаться, она всегда ругалась с фонарём: какое ослепительное гадство — светить, хотя м…
… показать весь текст …

Меня учили быть светлым магом, куда светлей, чем зола в камине,
но только магии — кот наплакал в домах из камня, в узорах линий
на карте города без названья, страны, которой не существует.
Мне дали плащ, шерстяной и рваный, и крепкий посох из старой туи.
Сказали: «Видишь в хрустальном шаре свои блестящие перспективы?»
Я пел про тайны, читал скрижали и даже складывал их в мотивы,
в мышиный шорох, в орлиный клекот, в кристаллы снега, в сентябрьский дождик.
Немного грустно и одиноко жить посвя…
… показать весь текст …

Всё достаточно относительно. Гришка сразу родился в кедах.
Красовался часами в кителе, что достался ему от деда. Дед загадки любил загадывать, презирал болтунов и хамов. Гришка — облако перекатное, вольный ветер, бродяга Дхармы. И рюкзак, вон, неразбираемый по причине — кого волнует? В детстве, спрятавшись за сараями, представлял себе жизнь иную. Жизнь, наполненную рассказами о богах, молодых и старых. Никогда не считал их «массами». И «ресурсами» не считал их. Он друзьям объяснял, но сбивчиво,…
… показать весь текст …

Когда опускается ночь, и макушки крон приветствуют ветер, летящий с чужих сторон, когда Чайлд-Гарольд представляется просто — чайлд, она закрывается дома и пьет свой чай. Пытается что-то кому-нибудь объяснять:
— зачем мне грызня, ну скажи, для чего резня. Вон, видишь мужчину? Нахмуренный, средних лет. Торгует стихами. Он был неплохой поэт. Он был трубадур, менестрель, ясноглазый Джа. В начале пыталась немножечко подражать.
Писал про штурвалы, чудовищ. Ловил пассат. Наверное, детство пытался верн…
… показать весь текст …

Сегодня тихо ангел пролетел. Смеялся так, что падали на крышу смешинки. Спали дети, рыбы, мыши. Кофейник спал на газовой плите.
А чем ещё заняться в деревнях, когда стоят крещенские морозы. Упорно рифмовали «розы-слёзы» любители кататься на санях, но точно не любители возить. И ангел всё летел, не рассуждая. Подобие господнего джедая, диспетчер вездесущего такси.

Когда он был ирландским рыбаком — рыжебородым, хмурым, двухметровым — паслись на небе тучные коровы, пастух немолод, каждому знаком…
… показать весь текст …

Индейским было лето, и пироги уже поплыли по небесным рекам.
Сидели в понедельник у дороги четыре несерьёзных человека.
Один — в широкой клетчатой рубахе. Совсем седой, хотя ещё не старый. Он рассуждал про вирусы и баги, любил попеть, но глупо без гитары. А может, без гитары он стеснялся и забывал слова любимых песен.
Пищал комар, мариновалось мясо в какой-то совершенно адской смеси.
Другой — прямой, красивый, загорелый, в бандане и с пацификом на майке. Сидел, из тонких веток делал стрелы. Так…
… показать весь текст …