Вообразить странно:
Кто-то меня не любит,
Строит злодейские планы,
В снах еженощных губит,

Куклу терзает вуду,
Тычет иголкой в фото,
Пишет на стенках повсюду
Малоприличное что-то,

С кистенем ходит и свищет,
Ножиком воздух колет…
Вряд ли такого сыщешь,
Много мне чести, что ли…
… показать весь текст …

Мир погряз и запутался в метафорах.

Или так: страх людей перед реальным злом заставляет их перелицовывать реальность в метафорические выверты, да так успешно, что уже вроде бы и не страшно вовсе.

Избитое бодлеровское «La plus belle des ruses du Diable est de vous persuader qu'il n'existe pas!» — на самом деле и есть подобный выверт, — да нет же, не дьявол убедил всех в том, что его не существует, это ВСЕ уверились в том, что Diable — не более чем метафора, которой можно блеснуть в свете-полусвете.

Нет бы, это касалось лишь зла. Так ведь и добро постигла та же участь.

Одно из самых великих изобретений человечества, невесть когда и кем совершённое — это «Я», или же появление принципа субъективации.

Иначе говоря, совершенно искусственное выделение некоей сущности из бесчисленного числа иных прочих и придание ему статуса самости, того самого «Я».

Искусственность и нарочитость очевидны: ну, кто мне скажет, чем, какими «сокровенными знаниями» вы руководствуетесь, когда утверждаете: «Это — Я, и никто иной»?

Да никаких «верных безошибочных признаков» нет, и не было отродясь. «Яканье» — лишь необходимая социальная условность, без которой разобраться, кто есть кто, было бы совершенно невозможно.

Недаром государство, заботясь о нас, выдаёт нам всякие напоминалки — будь то паспорта или водительские удостоверения.

«Что бы я без тебя делала!» — наивная и милая похвала, от которой вдруг становится грустно. Что-что… Куда бы делась. Как-то, да исхитрилась бы…

Однако унылая моя фантазия уже рисует, как бы это было, как бы исхитрилась — и что-то тягучее рождается в душе, видишь и растерянность, и старательную неловкость, и безнадёгу. Рождается странный «смысл»: жить до той поры, покуда ещё слышишь это самое, «что бы мы без тебя делали».

И сам начинаешь наивно и честно льстить всем, кого любишь, надеясь, что и они тоже вдруг вознамерятся жить до той самой поры. Общими усилиями, глядишь, проживём сотню-другую лет, а там посмотрим.

Ах, до чего ж я неспортивен.
Порою сам себе противен
От неспортивности своей:
Насколько был бы здоровей,
Займись я хоть каким-то спортом…
А так — невзрачным натюрмортом,
Готовым лопнуть пузырём
Себя являю день за днём,
К известному итогу
Влача свою треногу.
*
А так бы — зачастил на танцы
И, поражая дев румянцем
Спортивных щёк, пошёл вразнос,
… показать весь текст …

О, если бы я писал кипятком,
Как в двадцать, или бегал босиком
По красным углям, как бывало в двадцать пять,
Теченье крови поворачивая вспять,
Как в тридцать, погребал себя живьём,
Как в сорок… Полно. В нынешнем моём
Не склонен я к подобным кунштюкам,
Сквозь обруч пламенеющий прыжкам.
Он был непрост и полон полумер,
От «экстра» к «интро» медленный трансфер:
Как прежде, негодуя и любя,
Вдруг наглухо закрыть внутри себя
То, чем бравировал, порой и торговал,
Сражая легковерных наповал.
… показать весь текст …

Придут пионеры ко мне на могилу
Начнут хороводы водить.
Их главный, зануда, ботан и зубрила,
Возьмётся мой дух пробудить.

И что же, воспряну, как джинн из бутылки,
Вскричу, например, «игого»,
И дух мой мятежный, скабрезный и пылкий
Вселится в ботана того.

Покатится жизнь под откос у зубрилы,
Ни толку, ни складу, ни ладу.
Когда-то послушный, прилежный и милый,
Он станет позором отряда.
… показать весь текст …

ПЕСНЯ ПОЭТОВ

Жил-был поэт малахольный
В жёлтой беретке такой,
Музы батрак подневольный,
Сроду не знавший покой.

Веря душевным лекалам
И в назначенье своё,
Про Незнакомку писал он,
Только и лишь про неё.

Душу в руках комкая,
Запахом бредя духов,
… показать весь текст …

«То ли ты грустен?» — мама меня вопрошает.
«Грустен», — ей отвечаю.
«Что же ты грустен? Что взгляд твой опустошает?» —
«Мама, ужели не видишь, как я мельчаю?

Еле на стул забираюсь, тарелки и ложки огромны,
До выключателя не дотянусь.
Вот оттого-то мой взгляд безнадежный и томный,
А в голове — неистребимая гнусь.

В старом пальто не прогуляться уже — так велико оно,
А на кровати своей скоро сам себя потеряю.
Тошно мне, матушка, в образе карлика-клоуна.
Я потерялся, не верю, не знаю, не соизмеряю».
… показать весь текст …

О ВОЗГОНКЕ И ПРОЧЕМ
Всякий образованный человек очень любит произносить слово «сублимация». Он мог бы обойтись русским словом «возгонка», но, честно сказать, большинству необразованных людей совершенно непонятны что «сублимация», что «возгонка».
Напомню всё же, что возгонка — это переход вещества из твёрдого в газообразное минуя жидкую фазу. Лежит кирпич — рраз, вот уже в воздухе витает облачко кирпичного газа.
*
Но люди образованные всё же не про кирпичи, они про либидо. Есть у дяденьки вполне…
… показать весь текст …

Забавная фраза «будет что вспомнить» (иногда предваряется словом «зато»). Если вы её произносите (слышите), можете быть уверены: почти наверняка вы никогда не «вспомните» ни событие, ни его обстоятельств.

Должно быть, фраза заключает в себе некую магию самоотрицания, код забывания. Да и вообще, все эти «nota bene» («припомни хорошенько!») часто выглядят довольно ущербно: то, что действительно запоминается, обходится без напоминаний. И, стоит признать, никак не соотносится с нашими желаниями. Потому помним мы события и эпизоды весьма странные (будто бы случайные), помним столь отчётливо и живо, что впору увериться: именно эта память и формирует нашу личность, а отнюдь не какие-то там NB.

РУССКИЙ КОБО АБЭ

Однажды Николай шёл-шёл, да и упал в яму. Осмотрелся и стал там жить, с нетерпением ожидая, когда в эту же яму упадёт какая-нибудь порядочная женщина, с которой можно не только лишь шуры-муры, а и серьёзные отношения.
*
Падали разные, но Николай, приглядевшись, говорил женщине: ты уж извини, но я тебе помогу выбраться, встань мне на плечи, яма-то не такая и глубокая. Какие-то капризничали и сопротивлялись освобождению из ямы, потому что Николай был мужчина хоть куда. Но он…
… показать весь текст …

Забавно, что одним из преимуществ, обещанных интернетом, была та самая анонимность пользователей, давно уже ставшая его проклятием.

«Будь, кем хочешь» — говорил электробес — «Создай своё подобие исходя из собственного произвола». Что, ужели кто-то этим воспользовался для, хаха, духовного роста и всемерного посева разумного-доброго-вечного?

Да нет. Только лишь для того, чтобы обнаружить именно что свою бесовскую природу. Все остальные возможные объяснения «благ» анонимности от него же, от лукавого.

Город сделал человека анонимным и преступным, но всё же во плоти. Сеть позволила человеку стать анонимным, преступным и бесплотным. Злым духом.

Конечно, не все воспользовались этим «благом». Впрочем, признается ли тот, кто воспользовался?

Выходит лошадь на балкон
И зрит внизу толпу народа,
Которой века испокон
Так не хватает кислорода.

И лошадь говорит толпе:
О, дорогое многолюдье,
Невзгод немало претерпев,
Дыши отныне полной грудью.

Толпа, мгновенно ощутив
Приток немалый кислорода,
Какого не бывало сроду,
Поёт торжественный мотив.
… показать весь текст …

Гром среди ясного дня:
Вот бы тебе — меня!

Будто ты раньше не
Бредила оным во сне?

Будто старушка-мать
Чуть не свела с ума,

Сватая дни и ночи,
Имя моё пророча?

Будто бы твой жених
(Или один из них)
… показать весь текст …

Замок не давался. Вызвали мастера,
Открыли. Вошли в молчанье смятенном.
«Всё будет хорошо» чёрным фломастером
Были исписаны все стены.

Три года хозяина не видел никто.
Письменный стол. Пыльная ваза.
Вешалка. Куртка. Пиджак. Пальто.
Тетради, исписанные тою же фразой.

В какую дверь, не простившись, ушёл,
Или умчал на Тянитолкае?
В той ли стране он, где всё хорошо?
Что за страна такая?
… показать весь текст …