Вы смущены… такой развязки Для ежедневной старой сказки Пред

Вы смущены… такой развязки
Для ежедневной старой сказки
Предугадать вы не могли, —
И, как укор, она пред вами
Лежит, увитая цветами…
Не плачьте ж — поздними слезами
Не вырвать жертвы у земли!
1880 год.

Ах, довольно и лжи и мечтаний!

Ах, довольно и лжи и мечтаний!
Ты ответь мне, презренья ко мне не тая:
Для кого эти стоны страданий,
Эта скорбная песня моя?
Да, я пальцем не двинул — я лишь говорил,
Пусть то истины были слова,
Пусть я в них, как сумел, перелил,
Как я свято любил,
Как горела в работе за мир голова,
Но что пользы от них? Кто слыхал их — забыл.

Так вот оно, море!.. Горит бирюзой,
Жемчужною пеной сверкает!..
На влажную отмель волна за волной

Тревожно и тяжко взбегает…
Взгляни, он живет, этот зыбкий хрусталь,
Он стонет, грозит, негодует…
А даль-то какая!.. О, как эта даль
Усталые взоры чарует!

Сын края метелей, туманов и вьюг,
Сын хмурой и бледной природы,
Как пылко, как жадно я рвался на юг,
К вам, мерно шумящие воды!..

Мы спорили долго — до слез напряженья…
Мы были все в сборе и были одни;
А тяжкие думы, тоска и сомненья
Измучили всех нас в последние дни…
Здесь, в нашем кругу, на свободное слово
Никто самовластно цепей не ковал,
И слово лилось и звучало сурово,
И каждый из нас, говоря, отдыхал…

Но странно: собратья по общим стремленьям
И спутники в жизни на общем пути, —
С каким недоверьем, с каким озлобленьем
Друг в друге врага мы старались найти!..
Не то же ли чувство нас всех согревало —
… показать весь текст …

Любви, одной любви! Как нищий подаянья,
Как странник, на пути застигнутый грозой,
У крова чуждого молящий состраданья,
Так я молю любви с тревогой и тоской.

Нет, не стыдно любить и не страшно любить!
Как светло, как отрадно живётся,
Если смог ты в подругу свою перелить
Всё, чем грудь твоя дышит и бьётся!..