Я без тебя могу. Нарастает март, как в темноте метро нарастает гул.
Хмыкнув, жетон провалится в автомат. Утро как утро. Я без тебя могу.
Выглянет из шашлычной седой узбек, сгорбится отчего-то, потрет виски.
Март ускоряет мой одержимый бег, мой марафон решимости и тоски.
Да, я могу без лета на берегу, без алкоголя, без глупостей, без отца,
без настроения. И без тебя могу, и никакой в том драмы и пиздеца.
Просто носить и дальше свой мелкий вес, есть виноград, ночами смотреть кино.
Каждый тут автономен, как МКС, только лишь тем и счастлив, что одинок.
Страху потери хватит и двух минут, там за обшивкой вакуум, лед и мгла.
Что за безумство было в него нырнуть, если бы я действительно не могла.
Март нарастает гулом из темноты; под невозможным подведена черта.
Да, я могу и, кажется, можешь ты.
Нет, не читай, пожалуйста, не читай.

Время придет, и я перейду на шаг, выдохну и, задумчиво сморщив лоб,
вспомню, как беспокойно часы спешат, как от имбирного чая внутри тепло,
как горячо руке на твоей спине, как у тебя над ухом ершится прядь.
Как я молчу, и нет ничего страшней мысли тебя когда-нибудь потерять.

утекает кварцевый порошок, вырастают птицы из голубят.
я пишу на листьях карандашом, получается глупо и про тебя,
я пишу на кухне от фонаря, получается летне и невпопад.
просто вечер чуточку телепат, да и прозой это не говорят —
как вязалась сеть, как сужался круг, как луна таращилась из реки,
как прикосновения теплых рук выплетали новые узелки,
как стрекозы шмыгали над водой, как светились локоны у виска,
как потом покажется ерундой вся твоя внеплановая тоска.
но сегодня мир сговорился с ней, беспринципный вымокший недо-Брут,
этот шелест улочный не к добру, этот лепет капельный не к весне.
это осень, тающий дымный клуб, бестолковый лиственный променад.
ты рисуешь пальцами по стеклу, получается грустно и про меня.
это осень, время нас всех спасет, улыбнись, дочитывая стишок,
потому что ночь, потому что все непременно сложится хорошо.
… показать весь текст …

Так и засыпаешь, глотая крик,
сбившись в теплый комок за железной дверью.
В каждом несчастливце живет внутри
Бог, в которого он не верит.
Мой — резвится во всю свою божью прыть,
будто и вправду есть резон торжеству его.
Даже немного странно боготворить
тех, кто не существует.
Ждать, закусив губу, поправляя прядь,
слушать, как внутри его сердце бьется.
Хочешь свободы — просто учись терять,
боги живут до мая от сентября,
больше не удается.
Город наливается дзен-дождем,
… показать весь текст …

Эта сказка случилась давно однажды, и сюжет ее, в общем-то, бестолков,
но в сибирской деревне многоэтажной не водилось ни леших, ни колобков,
а шуршали осины сухим нарядом, и метель целовала тебя в лицо,
и снесла как-то курочка, скажем, Ряба вот такое особенное яйцо.
За окном трещало пятнадцать с ветром, отмерзали уши у мелюзги,
а оно лежало под теплым светом и блестело немного сильней других.

Бабка била его деревенской бранью, запирала в чуланную конуру.
На окне пылился горшок с геранью, разле…
… показать весь текст …

Я тебе напишу, короче,
как легко ни о чем не помнить,
как мой сон непривычно прочен,
как надеждой мой день наполнен,
как в Крыму хорошо ночами,
как за грушей залезть повыше,
как рюкзак тяжелей с ключами
от каморки под самой крышей,
как скрипел монолог сорочий,
как волна берега кусала.
Я б хотела писать короче,
я писала бы и писала.
Но не вместится в текст, похоже
(он и так затянулся слишком),
… показать весь текст …

С голодным сердцем не ищут принца,
не разбирают, кто лыком шит.
И скайп запущен. И страх, и принцип.
Пиши, пожалуйста, ты пиши.
Я только делаю вид, что мир не
.сошелся клином в твоем окне,
я буду глупой, смешной и смирной
за «добрый вечер» недоброй мне.
И сердце будет стучать и рваться,
скулить от голода и дичать,
как неестественно — раздеваться
самостоятельно по ночам.
И будет хмыкать клавиатура
и, морщась, сдерживать свой протест.
… показать весь текст …