дай мне обнять тебя, помолчи.
сколько прошло без тебя веков?
точат ножи свои палачи, хлебом
манят к себе дураков.
спрячь для любви свои кандалы.
сука, пыталась опять сбежать.
площадь в тумане — кипят котлы
бурно в предчувствии мятежа.
я так соскучилась… посмотри —
пусть постарела, но это… я.
лава кипит у меня внутри. это
одно значит — я твоя.
плыл ты на пепельных парусах,
чтобы со мной выше звёзд
взлететь.
…я оказалась в твоих глазах — в мире, в котором сжигают ведьм.

у меня сквозняк разгулялся в спальне — первый признак боли и пустоты.
я больна, нелепа, нетривиальна — всё как раз, как очень не любишь ты.
у меня в стихах — про любовь и слёзы, я спокойна, сдержанна, как удав.
это чувство майского коматоза выжигает всю меня /как всегда/.
алкоголь противен. стихи — в камине. у меня ни ужина, ни детей.
я сижу, как бабушка, в палантине и часами думаю в темноте,
что последний шаг оказался — в омут. мне всегда в любви больше всех «везло».
у меня обычно всё по-другому: априори принц должен стать козлом.
мне уже не двадцать, я слишком остро чую ложь и правду на вкус и нюх.
и поэтому я не стираю простынь, где ты спал. я тайно её храню.
я сдаюсь. устало и добровольно. как сдаются лужи в морозы льду.
я люблю тебя. и мне очень больно, что ты был последним в моём аду.

а в глазах у него рассекают закат стрижи, горизонт весь, оплавленный солнцем, сочится в воду.
раскалённое небо стекает на поле ржи и вздыхает земля, ведь предчуствует непогоду.
он берет меня за руку, гладит мою ладонь. посмотри, говорит, как июль зародился в тучах.
я смотрю ему в душу и вижу один огонь, ненарочно прищурившись, будто на всякий случай.
он целует меня — по ключицам и резко вниз, хоть боится случайно обжечься о бледность
кожи.
я пьянею. и после встаю на крутой карниз, лишь бы только не слышать шаги у себя в прихожей.
он уходит на час, а мучаюсь много лет. бью фарфор и топчу его шпилькой /высокой, острой/.
если каждый из нас в тайне держит в шкафу скелет, то моих бы хватило на семь городских погостов.
я люблю его так, что горит подо мной трава. вот откуда случаются летом в степях пожары.
он берет меня за руку. кружится голова. и я больше не помню, как я без него дышала…

если хочешь напиться, то пей самый горький джин. мой рецепт очень прост: не жалей ни себя, ни денег.
этот город завьюженный стал для меня чужим. и тебя он не любит. банально на самом деле.
если хочешь меня — трижды сплюнь, а потом возьми. я покрылась шипами в ту страшную чёрную осень.
не люблю я прелюдий и прочей тупой возни. не смотри мне в глаза. мы с тобою не на допросе.
если хочешь стихов — надорвись, но меня убей. постарайся. ведь чем мне больней, тем точёней строчки.
я боюсь своих рифм. я намного тебя слабей. перфорация сердца составлена из многоточий.
если хочешь жениться — окстись и забудь, как сон. это может закончиться пьяным полётом с крыши.
ты хороший мужчина почти что со всех сторон, только тот, что меня кольцевал, не из списка бывших.
если хочешь покоя — бери чемодан — и в путь. расскажи обо мне собутыльнику-квартиранту.
я любила тебя. только больше не в этом суть. в этой жизни мы все из любимых сердец эмигранты.

крылья, которые вырвали, не отрастают заново. шрамы гноятся, чешутся, пачкают простыню.
ты помолчи, пожалуйста. и не смотри в глаза мои. рот я зашила намертво — слова не пророню.
я не болею с пятницы /пить почему-то бросила/ и от моих ментоловых кашель и хрипотца.
время идёт. возможно я замуж отправлюсь к осени. ведь я найду /уверена!/ детям моим отца.
переборола бешенство. слёз не дождёшься — вытекли, вылились и теперь они — сеть полноводных рек.
не проклинай, пожалуйста, больше моих родителей. просто они не участники в этой твоей игре.
сколько же в нас намешано праведного и странного… сердце возьми. храни его бережно, взаперти.
крылья, которые вырвали, не отрастают заново. может, еще увидимся. ну, а сейчас — лети.

просто «Привет!», разговоры о том, о сём, но ни о нас, наших
жёнах или мужьях.
если меня опять к тебе понесёт,
ты поклянись в меня выстрелить
из ружья.
я психопатка. позволь мне тебя
хотеть. дьяволы в вены вливали
тебе напалм.
твой поцелуй для меня — это та же смерть, только на нас
разделенная пополам.
я ненавижу за слабость себя,
прости. видишь — под нами
трескается земля?
я же цеплялась за воздух, что
… показать весь текст …