Развязать бы мой язык, да завяжут руки.

В мужчинах самая отвратительная черта — мелочность. Мелочный мужчина мелочен во всем. Главное же качество мужчины, с моей точки зрения, — великодушие. Сила мужчины не в том, сколько он может отнять, а в том, сколько он может дать.

Когда мужчина перестаёт интересоваться женщинами, он из мужчины превращается в организм мужского пола, становится занудным и противным, начинает шоркать тапочками и истязать домочадцев.

Имя есть, а сам никто.

Вообще сегодня произошла не очень приятная штука, которую я бы назвал идентификацией блатной песни с русским шансоном. Утвердилось мнение, что шансон — это «водка, чёрный хлеб, селёдка», «цыганка с картами», «гульнём, братва, нары, тюрьма», «за друзей — налей» и так далее. Но это же не русский шансон, а самая настоящая попса от русского шансона! Шансон же глубже, серьёзнее, содержит массу всяческих ответвлений, кроме блатной тематики. И если попытка приравнять шансон к блатоте совершена умышленно, то она сделана врагами с целью дискредитировать жанр как таковой, а заодно и отдельных его представителей.
— Что же такое русский шансон изначально?
У истоков жанра стояли великие люди: Есенин, Высоцкий, Вертинский, Галич. В основе жанра лежат стихи, а не тексты. Сегодня же, когда жанр стал коммерчески выгодным, туда полезли все по принципу: куда конь с копытом, туда и рак с клешнёй. Быстро объявились халдеи, которые пасутся возле этого жанра и превращают его в блатную попсу.

— Расстанься с ней… —
Весь мир кричал-вопил.
Но я её любил.
— Она грешна, ей места нет в раю…
Но я её люблю.
— Умерить пыл её не хватит сил…
Но я её любил.
— А локоны совьют тебе петлю…
Но я её… люблю.