А что, если броситься со скалы? Я предавался довольно мрачным
размышлениям, и глядел на все эти
сосны, эти скалы, эти волны, и тут
внезапно почувствовал, до какой
степени я привязан к этому миру,
прекрасному и проклятому миру.

По-настоящему мои места, моя родина — то небытие, которое, как у мистиков, раньше Бога.

Жизнь, более или менее, состоит из скуки, хотя именно в состоянии скуки, больше того — благодаря этому состоянию, понимаешь, чего она вправду стоит. Как только скука закрадывается в вас, как только вы склоняетесь перед ее незримым господством, все остальное теряет смысл. То же самое можно сказать про боль. Конечно. Только боль сосредоточена, а скука это мучение, которое не гнездится нигде, которое ни на чем не держится, которое неуловимо и пожирает изнутри. Чистейший пример распада, действия которого не чувствуешь, но который понемногу превращает вас в развалину, не вызывающую интереса у других, да, в общем, и у вас самого.

Если мы плачем без всякого повода, это признак того, что мы все поняли.

«У меня нет ненависти к жизни, нет желания смерти, все, что я хотел бы, — это не рождаться на свет»

отказ от мести льстит нам лишь наполовину, ведь мы никогда не узнаем, на чем основано наше поведение — на благородстве или на трусости.