Все романтические мечты рассыпались в прах, соприкоснувшись с действительностью, с холодом и одиночеством.

Одиночество не имеет никакого отношения к тому, много у нас знакомых или мало.

Кто одинок, тот никогда не будет покинут. Но иногда, вечерами, рушится этот карточный домик, и жизнь оборачивается мелодией совсем иной — преследующей рыданиями, взметающей дикие вихри тоски, желаний, недовольства, надежды — надежды вырваться из этой одуряющей бессмыслицы, из бессмысленного кручения этой шарманки, вырваться безразлично куда. Ах, жалкая наша потребность в толике теплоты; две руки да склонившееся к тебе лицо — это ли, оно ли? Или тоже обман, а стало быть, отступление и бегство? Есть ли на этом свете что-нибудь кроме одиночества?

Моей детской мечте — получить в подарок плитку шоколада метровой длины и толщиной двадцать сантиметров — никогда не суждено было исполниться. А когда я уже мог купить себе такую, всё удовольствие от этой мысли пропало — вот как бывает с мечтами.

«Вам хорошо, вы одиноки», — сказал мне Хассе. Что ж, и впрямь все отлично, — кто одинок, тот никогда не будет покинут.

— Могли и не спасать. Мечты спасать не нужно.
— Нет, нужно, — сказал Гребер, — А что же еще?
— Веру. Мечты придут опять.