Страшный суд — страшным судом, но вообще-то человека, прожившего жизнь в России, следовало бы без разговоров помещать в рай.

Слепые блуждают ночью.
Ночью намного проще
Им перейти через площадь.
Слепые живут на ощупь
Трогая мир руками,
не зная света и тени
и ощущая камни
Из камня делают стены.
За ними живут мужчины.
Женщины. Дети. Деньги.
Поэтому, несокрушимые
Лучше обойти стены.
А музыка — в них упрется.
Музыку поглотят камни.
… показать весь текст …

«Дурак может быть глух, может быть слеп, но он не может быть нем».

Судья: А вообще какая ваша специальность?
Бродский: Поэт. Поэт-переводчик.
Судья: А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?
Бродский: Никто. (Без вызова.) А кто причислил меня к роду человеческому?
Судья: А вы учились этому?
Бродский: Чему?
Судья: Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят… где учат…
Бродский: Я не думал, что это дается образованием.
Судья: А чем же?
Бродский: Я думаю это… (растерянно) от Бога…

Если искусство чему-то и учит человека, так это — уподобиться искусству, а не другим людям.

Иосиф Бродский. «Катастрофы в воздухе»

Я не позволял себе в России и тем более не позволю себе здесь использовать меня в той или иной политической игре… Твой дом остается родным, независимо от того, каким образом ты его покидаешь… Как бы ты в нем — хорошо или плохо — ни жил. И я совершенно не понимаю, почему от меня ждут, а иные даже требуют, чтобы я мазал его ворота дегтем. Россия — это мой дом, я прожил в нем всю свою жизнь, и всем, что имею за душой, я обязан ей и ее народу.