Когда я выучил все буквы
И начал говорить, меня послушав
Ты крикнула: «Так это же „Записки сумасшедшего“,
Я их уже читала, это скучно».
А учили меня летать те, кто к камням прикован цепями,
А учили меня любить с провалившимися носами.
Я такой же как был, все мое в кулаке,
Не хватает лишь пальца на правой руке.
Он наказан и будет с ним так до конца,
Он так долго касался чужого лица.
Не дрожи, это я, я на ощупь пришел,
Зная только одно: твоя кожа как шелк.
Не сочти за труды и запомни одно:
Я еще не забыл, как когда-то давно:
А учили меня летать те, кто к камням прикован цепями,
А учили меня любить с провалившимися носами.
Видно рано затеял я праздновать бал,
Стерегли твой покой два железных раба,
И решив меж собой будто я не в себе,
Один поднял меня, да высоко вверх,
И нацелив туда, да где самое дно,
Он швырнул меня вниз, позабыв об одном:
А учили меня летать те, кто к камням прикован цепями,
А учили меня любить с провалившимися носами.
