На слово «длинношеее» в конце пришлось три «е».
Укоротить поэта! — вывод ясен.
И нож в него — но счастлив он висеть на острие,
Зарезанный за то, что был опасен.

Мой черный человек в костюме сером!..
Он был министром, домуправом, офицером,
Как злобный клоун он менял личины
И бил под дых, внезапно, без причины.

И, улыбаясь, мне ломали крылья,
Мой хрип порой похожим был на вой,
И я немел от боли и бессилья
И лишь шептал: «Спасибо, что живой».

Я суеверен был, искал приметы,
Что мол, пройдет, терпи, все ерунда…
Я даже прорывался в кабинеты
И зарекался: «Больше — никогда!»
… показать весь текст …

Напрасно я лицо свое разбил —
Кругом молчат — и все, и взятки гладки,
Один ору — еще так много сил,
Хоть по утрам не делаю зарядки.

Да я осилить мог бы тонны груза!
Но, видимо, не стоило таскать —
Мою страну, как тот дырявый кузов,
Везет шофер, которому плевать.

Утро вечера мудренее, но и в вечере что-то есть

Во мне два «я», два полюса планеты
Два разных человека, два врага.
Когда один стремится на балеты,
Другой стремится прямо на бега.

Надо, надо сыпать соль на раны, чтоб лучше помнить, пусть они болят…