Такой в Дамаске голод наступил,
Как будто бог о людях позабыл.
В тот год ни капли не упало с неба,
Сгорело всё: сады, посевы хлеба,
Иссякли реки животворных вод,
Осталась влага лишь в глазах сирот.
Не дым, а вздохи горя исходили
Из дымоходов. Пищи не варили.
Деревья обезлиствели в садах,
Царило бедствие во всех домах.
Вот саранчи громады налетели…
И саранчу голодных толпы съели.
И друга я в ту пору повстречал,
— Он, как недужный, страшно исхудал,
Хоть он богатствами владел недавно,
Хоть был из знатных муж тот достославный.
Его спросил я: «Благородный друг,
Как бедствие тебя постигло вдруг?»
А он в ответ: «С ума сошел ты, что ли?
Расспрашивать об этом не грешно ли!
Не видишь разве, что народ в беде,
Что людям нет спасения нигде,
Что не осталось ни воды, ни хлеба,
Что стоны гибнущих не слышит небо?»
А я ему: «Но, друг, ведь ты богат!
С противоядием не страшен яд.
Другие гибнут, а тебе ль страшиться?
Ведь утка наводненья не боится».
И на меня, прищурившись слегка,
Взглянул он, как мудрец на дурака:
«Да — я в ладье! Меня разлив не тронет!
Но как мне жить, когда народ мой тонет?
Да, я сражен не горем, не нуждой
— Сражен я этой общею бедой!
При виде мук людских я истомился,
О пище позабыл и сна лишился.
Я голодом и жаждой не убит,
Но плоть мою от ран чужих знобит!
Покой души утратит и здоровый,
Внимая стонам горестным больного.
Ведь ничего здесь люди не едят!..
И пища стала горькой мне, как яд»
Такой в Дамаске голод наступил – Саади
© Саади 93Гулистан («Цветение») 2
