Кракену (дочери (Б)) в гимназии задали выучить стихотворение Плещеева про осень.
Плещеев, если вы забыли, написал, что травка зеленеет, солнышко блестит, да и ласточка тоже делом занята.
он же — любитель несложных рифм.
каждый читающий Плещеева внутренне приосанивается и думает, что смог бы лучше.
и наверняка бы смог.
в одном стихотворении, например, есть термоядерное комбо из «забвенья — упоенья — волненья — сомненья — созданья — дыханья», всё лучшее сразу в одном стихе.
ну и по мелочи примерно в каждом «моленье — искупленье», «расставанье — созерцанье», «томленье — уединенье».
моя любимая из плещеевских рифм — «душных — бездушных».
настоящая поэзия, от души душевно в душу.
одно слово, гений — хуений — угнетений — учреждений — удобрений.
дочь стих про осень выучила и пришла демонстрировать уменья, испытывать родителей терпенья, доводить их до белого каленья и пен пузыренья, читая это унынье по кругу.
примерно на четвёртом круге повторенья отец сломался.
— Осень наступила,
Высохли цветы,
И глядят уныло…
//из угла мрачно голосом отца// — Вместе я и ты… — Папа! — Молчу, молчу.
— Вянет и желтеет
Травка на лугах,
Только зеленеет…
//зловеще снова отец// — Плесень на хлебах… — Ну папа! — Ладно, ладно, больше не буду.
— Туча небо кроет!
Солнце не блестит!
Ветер в поле воет!
//шепотом// — Труп в углу лежит… — Папа! — Оно само, я не виноват. — А можно я в гимназии расскажу про труп?! — Нет. Никто не должен знать про труп.
— Зашумели воды
Быстрого ручья,
Птички улетели…
//отец радостно// — В Черногория!..
У Плещеева, конечно, там наверняка смущенье и в гробу верченье.
но сам виноват, не надо было писать такую стихотворенью.
и кстати, никому не говорите про труп.
никто не должен знать.
© Добрая Веда 3
