Эмилия Фёдоровна Тим происходила из известной рижской семьи. Её отец, Фридрих Вильгельм Тимм, был рижским бургомистром, а брат Василий Тимм впоследствии стал известным художником и графиком. Эмилия получила прекрасное музыкальное образование, училась у Листа и была талантливой пианисткой.
Летом 1821 года в семье рижского бургомистра Фридриха Вильгельма Тимма рождаются близнецы, имена им выбрали в честь матушки: Эмиль и Эмилия.
Среди восьми братьев и сестёр Эмилия была самая спокойная. С ранних лет любила гулять, вслушиваясь в шёпот природы, увлекалась поэзией и музыкой.
Она свободно владела шестью языками, в том числе и латышским.
В силу своих талантов он был единственным учителем своим дочерям Лидии и Эмилии, преподавал им языки и науки, а также музыку. Бургомистр был прекрасным музыкантом, играл на пианино и скрипке. Эмилия тоже была прекрасной пианисткой, её брат близнец Эмиль играл на виолончели, а младший Рихард на флейте.
Семейные концерты проходили в большом зале дома на втором этаже. Он походил на настоящий зимний сад — ведь круглый год здесь росли диковинные растения, выращенные в теплицах имения Зоргенфрай. В зале и салонах регулярно собиралось высшее общество Риги.
Кроме домашних музыкантов в доме Тиммов выступали и гостили молодые Ференц Лист и Рихард Вагнер, пианисты и композиторы Фридрих Калькбреннер, Сигизмунд Тальберг и Адольф Ханзельт — всё виртуозы своего времени, о которых говорила образованная Европа тех лет.
Александр Брюллов (брат художника): «… Он позвал ее опять и с нежностью влюбленного просил ее сесть за фортепиано и спеть знаменитую каватину из „Нормы“. Без малейшего жеманства она села за инструмент и после нескольких прелюдий запела. Голос у нее не сильный, не эффектный, но такой сладкий, чарующий, что я слушал и сам себе не верил, что я слушаю пение существа смертного, земного, а не какой-нибудь воздушной феи.»
Семья часто появлялась на балах в лучших салонах российской столицы.
Особенное внимание привлекала к себе красавица Эмилия. Нежные черты её лица, стройная фигура, загадочные карие глаза, роскошные чёрные волосы пленили не одного молодого человека. Ну, а её дарованием восхищался по слухам сам император Николай Павлович. В возрасте 16 лет Эмилия, которая была талантливой пианисткой, дала свой первый урок, её учеником стал маленький Антоша Рубинштейн, будущий русский композитор, пианист и дирижёр.
С Карлом Брюлловым она познакомилась в Петербурге в 1838 году. Эмилии было всего восемнадцать лет. Молодая девушка произвела на художника сильное впечатление, и Брюллов написал её портрет — «Портрет молодой женщины у фортепиано».
На нём Эмилия изображена в белом платье рядом с роялем; образ наполнен юностью, нежностью и какой-то удивительной чистотой.
Портрет оказался счастливее самой судьбы своей героини.
По слухам, он был так очарован девушкой, что влюбился до безумия. Их знакомство, однако, произошло не сразу, но образ Эмилии Брюллов запечатлел в некоторых своих произведениях тех лет.
В январе 1839 года Карл Павлович и Эмилия Тим поженились. Но этот брак оказался трагически недолгим: супруги вскоре расстались. Официальный бракоразводный процесс продолжался до 1841 года и получил большой общественный резонанс.
Жениху было 39 лет, невесте -18. В жизни Брюллова были многочисленные романы и с натурщицами и со знатными дамами, но вить семейное гездо Брюллов не собирался. До встречи с Эмилией художник был уверен, что не женится никогда.
Историк Владимир Порудоминский писал:
«Свадьба профессора живописи Карла Павловича Брюллова была незаметной до крайности — все тихо, обыкновенно, непразднично. В лютеранской церкви святой Анны, что на Кирочной улице, народу почти не было — только близкая родня».
Друг Брюллова, украинский поэт Тарас Шевченко оставил тревожные воспоминания о свадьбе Карла и Эмилии: «Я в жизнь мою не видел, да и не увижу такой красавицы. Но в продолжение обряда Карл Павлович стоял глубоко задумавшись: он ни разу не взглянул на свою прекрасную невесту».
Был слух, что у жениха и невесты вышла ссора незадолго до свадьбы, вмешалась в дело родня, ссору замяли, а со свадьбой поторопились.
Как бы там ни было, но спустя два месяца молодожёны бежали друг от друга. Эмилия уезжает в Ригу, к родным, а Карл находит приют у семьи скульптора Клодта. По Петербургу ползут слухи один гнуснее другого.
Кто-то обвиняет Брюллова в насилии над молодой женой, поговаривали что он, будучи пьяным, вырвал серьги из её ушей. Иные намекают, что Брюллов со своими приятелями накануне свадьбы посетили бордель, где известная путана наградила их «французской болезнью». Однако, большинство современных исследователей сходятся во мнении, что главной причиной послужило вовсе не это.
Якобы незадолго до свадьбы Эмилия призналась Карлу, что уже не девственница. Карл поначалу не придал этому особого значения, но вскоре выяснил, что растлителем девушки был… её родной отец, рижский бургомистр Фридрих Тимм. Исследователи жизни Брюллова видят в Федоре Тимме скверного, невежественного человека, соблазнившего свою дочь и разрушившего её брак с Брюлловым.
По словам многих исследователей, тесть-развратник и его дочь ещё и денег с Брюллова требовали. Не лучше обстоит и дело в переписке свидетелей скандала петербургских издателей Николая Греча и Фаддея Булгарина. В их письмах часто можно встретить вот такой эпитет, адресованный Фёдору Тимму: «скотина Тимм!».
Эмилия не оставила нам никаких воспоминаний о совместной жизни с Карлом.
После развода Карл отказался выплачивать жене требуемую большую сумму.
Брюллов тоже старался не вспоминать о разводе, с головой погрузившись в искусство.
Сразу после разрыва Брюллов поспешил покинуть Петербург, где на него началась настоящая травля. Из салонов и гостиных исчезали его работы, а давние приятели при встречи старались пройти мимо.
С того момента, как Эмилия уехала, для Карла начался кошмар с разводом: он должен был писать унизительные прошения с подробным разъяснением обстоятельств дела и шефу Третьего отделения Бенкендорфу, и Священному синоду, и министру двора… "
Если бы не поддержка его верной музы графини Юлии Самойловой, то скандал имел бы куда худшие последствия.
Брюллов подумывал о том, чтобы сделать предложение обожаемой Юле, когда в 1842 году она стала вдовой. Взбалмошная Самойлова удивила его новым сюрпризом: по дороге в Россию у нее сломался экипаж в каком-то провинциальном итальянском городке, и она, чтобы скоротать время, пошла в местный оперный театр. Во время спектакля Юлия влюбилась в брутального молодого тенора по имени Джованни Пери. После спектакля она уехала с ним и вскоре обвенчалась.
Карл Брюллов никогда больше не женился. Напоминанием о его неудавшемся браке остался набросок к картине «Невинность, покидающая землю», созданный после разрыва молодоженов.
Карл Брюллов тяжело простудился в 1847 году, когда расписывал огромный купол Исаакиевского собора в Петербурге.
Он уехал на лечение в Италию, но болезнь скоро взяла верх. Брюллов умер в одиночестве в возрасте 52 лет и был похоронен на небольшом кладбище Монте Тестаччо близ Рима.
В отличие от Карла Брюллова, репутация Эмилии после развода не пошатнулась. Она спокойно вернулась в Ригу и посвятила себя занятиям музыкой.
В 1844 Эмилия вышла замуж за Алексея Николаевича Греча, этот брак сложился удачно, родились дети. Спустя шесть лет, в 1850 году Алексей Греч умирает по пути на Мадейру и его хоронят прямо в морской пучине.
Болезни, точившие Эмилию под конец жизни, лишили её сна, и она искала утешение в музыке. Ночи напролёт залы особняка на Мойке заполняли звуки Баха, Брамса и, конечно же, Шопена, любимого учителя Эмилии.
2 августа 1877 года она и умерла, похоронена в Павловске, рядом с братом Карла Брюллова — Александром.
Фигуру Эмилии Тимм заслонили имена прекрасных художников: её брата Вильгельма Тимма и мужа Карла Брюллова, библиографы Шопена не числят её в ряду его учениц потому, что она предпочла семейный уют славе великой пианистки.
Её потрет кисти Брюллова затерялся в запасниках Третьяковской галереи, а рижане и вовсе думать о ней забыли.
Но тайна, окружавшая эту женщину на протяжении стольких лет, наверняка будет занимать умы ещё не одного поколения искусствоведов.
