Знаете, а ведь граница — это не только то, что отделяет. Это еще и то, что придаёт форму. Без линии на карте нет территории. Без берегов нет реки. Без «нет» нет «да». И внутри пусто. Так пусто, что эхо возвращается и пугает.
Виктор Тауск, психиатр и психоаналитик, в 1912 году первым заметил и описал идею границ, когда работал с пациентами с шизофренией. В его работах первозданные границы «Я» — это прозрачный стеклянный купол. Когда он цел, человек четко осознает свои мысли, желания и тело. Но стоит куполу дать трещину, как внутренний мир проливается наружу, а внешний — беспрепятственно врывается внутрь, превращая мысли в чужие голоса, а собственные импульсы — в воздействие извне. Психика, потеряв способность удерживать свое внутри, проецирует отчуждённые части тела и разума во внешний мир. Пациенты начинают верить, что нечто внешнее (лучи, голоса или волны) управляет их мыслями, движением рук или внутренними органами. Или, наоборот, они управляют другими и миром. Граница в понимании Тауска — это то, что позволяет человеку произнести короткое, но спасительное: «Это — Я».
Позже Пауль Федерн, психоаналитик, углубил этот взгляд, сменив статичный образ купола на живую ткань. Он описал границы «Я» как специфический орган чувств, который отличает «моё» от «не-моего» в каждый конкретный момент. Подобно тому как сетчатка глаза воспринимает свет, а кожа — тепло, граница «Я» ощущает «психический объем», пропускает любовь и питательный опыт, но удерживает отравляющие вторжения. И это не каменный забор, возведенный раз и навсегда, а постоянная, динамичная адаптация к реальности и тонкий танец между жаждой близости и страхом быть поглощенным.
Современный американский психоаналитик Томас Огден пишет о том, что разрушенные границы заставляют человека прятаться в так называемых «аутистических защитах». Аутистические защиты- это бегство в мир ощущений и создание ритуальных паттернов (накручивание волос, раскачивание, постоянно включенный фоном телевизор, механистическое листание ленты в соцсетях и т.д), то есть создание внутри себя панциря, в котором можно «запечатать» себя от угрозы извне.
Я знала одну женщину, которая выбрала странную форму выживания: она стала прозрачной. Её «Я-кожа» истончилась до предела, и она перестала чувствовать, где кончается её боль и начинаются чужие желания. Она боялась, что если очертит границу, то умрет в одиночестве. Но парадокс заключается в том, что важно позволить своей коже быть упругой. Не каменной и не текучей, а той, что способна, не теряя себя, дышать, чувствовать, защищать и быть тронутой, регулируя поток между внутренним миром и внешней реальностью. Вот так…
Клинический психолог