По миру сказочник бродил
В фуфайке с лисьей оторочкой,
Он как бы смутно жизнь любил,
Ходил по улицам с заточкой.
Он собирал тоску и грех,
Мешал с удачей карму мира
И исторгал гортанный смех,
Чтоб потешать мечту вампира.
В алмазах плавала судьба,
Гремели стартовые цены,
А вера — нищая раба —
Любила рыхлость, как драцена.
Но вдруг воздвигли храм Творца,
Зажгли удушливые свечи,
Забились трепетно сердца,
Но сдули прах ему на плечи
Соавторы «законных» дел,
Смышлёные эскизы смысла,
А в парке соловейка пел,
Ворона расставляла числа.
Но смерть в глазах веков была,
Играла в гости за монеты,
Гостей имела, не ждала,
Чеканя из проблем браслеты.
Катилось солнце по оси,
Другие, милые планеты,
Но импульсы другой Руси
Уже одели эполеты.
У входа в ад стоят истцы,
Процентщики и манекены,
Но блёкнут схемы-изразцы,
Вскрывая херувимам вены.
За бытие не пьют до дна,
За месть гуляют до рассвета…
Жестока жизнь и холодна,
Без тишины и без привета.
Булгаков прав и прав Воланд,
А также ветер изменений…
Сейчас придёт официант
В причуды новых поколений!
Скрипит перо, чернильный яд Стекает в чаши мирозданья,
Где каждый встречный — виноват
В неисполнении желанья.
Мы — лишь эскизы на стене,
Что стёрты влажной тряпкой быта,
И истина в густом вине
Давно и наглухо забыта.
Мир завершает свой виток,
Смывая грим с лица эпохи,
И в пустоту летит поток
Последней, выстраданной крохи.
Лишь ветер, вечный соглядатай,
Сметёт с порога прах и тлен,
Где каждый, жизнью распятый,
Встаёт с колен — и вновь в полон.
Кемерово — Кузбасс
© Улиана 279
