Я помню. Ты Мой.Моя Молитва.
Укрой меня крылом незримым, как ночь укрывает звезду.
В житейской буре, где волны яростно бьются о берег души,
Ты — мой причал, Ты — мой свет в кромешной тьме.
Я падаю, встаю, спотыкаюсь о камни на своём пути,
Но знаю: пока Ты со мной — я не один на земле.
Дальше — сам. Ты указал мне путь, и ноги мои пойдут по нему.
Ты вложил в сердце огонь, и я буду нести его вперёд.
Через пустыни сомнений, через густые леса искушений,
Через реки слёз и овраги моих ошибок.
Я буду идти, спотыкаясь, падая в пыль и снова вставая,
Потому что Ты научил меня — жить, а не только страдать.
А если я споткнусь, ошибусь, если мой путь внезапно прервется,
Если тело падет, как осенний лист, и дух воспарит ввысь,
Помни меня, Господи… помни таким, каким я был.
Помни ребенка, который верил в чудеса без тени сомнения,
Помни юношу, который горел, как костер на ветру,
Помни мужчину, который падал и поднимался, грешил и молился,
который нес на плечах и крест, и крылья
одновременно. Помни меня даже таким, каким я стал —
Изломанным, но не сломленным,
Испепелённым, но всё ещё тлеющим угольком,
Который может вспыхнуть от одного Твоего дыхания.
Я каюсь… и не каюсь.
Каюсь в тех ночах, когда отворачивался от света,
Когда мои слова были острее меча,
Когда сердце закрылось на засов от чужой боли.
Не каюсь в любви, что сожгла меня дотла,
Не каюсь в мечтах, что казались безумными,
Не каюсь в том, что шёл против ветра,
Даже когда все твердили:
«Сдавайся». Господи… просто помни меня.
Не за громкие дела мои, не за мнимые подвиги,
А за тихие мгновения, когда
я стоял перед Тобой на коленях,
Когда шептал в темноте:
«Я здесь… я всё ещё здесь».
Помни мой голос, дрожавший от страха и восторга,
Помни мои руки, что тянулись к небу сквозь тучи,
Помни глаза, что искали
Твой лик в каждом рассвете.
Храни меня, пока я дышу.
Прикрой меня, пока я иду.
А когда путь закончится —
Возьми меня в память Свою вечную,
Как берут в ладони хрупкую птицу,
Как берегут последнюю искру в очаге.
Пусть от меня останется не прах и не пепел,
А лёгкий след на песке Твоей вечности —
След человека, который спотыкался,
Но каждый раз поднимал глаза к Тебе.
Который каялся и не каялся,
Любил и ошибался,
Падал и летел. Храни… прикрой…
А дальше — я сам.
Но даже в моём одиночестве
Ты будешь рядом.
И если я погибну —
Помни меня.
Просто помни.
Каким я был.
Каким я стал.
Как я любил Тебя
Даже тогда,
Когда не умел сказать об этом вслух.
Храни меня, Боже, во Имя Твоё,
когда над землёю чернеет жнивьё,
когда мои мысли — как птицы в дыму,
летят, разбиваясь, к Твоему окну.
Прикрой меня дальше — не славой, не сном,
а тихим Твоим незаметным крылом.
Я сам ещё иду, я сам выбираю,
теряю дороги, людей, небеса,
то гордо молчу, то на камни рыдаю,
то прячу в улыбке живые глаза.
Я сам — этот ветер, без дома, без края,
я сам — эта пристань, где буря жива.
И если я падал — я всё-таки знал:
земля не судила, Ты руку давал.
И если споткнусь я на чёрной тропе,
и силы последние сгорят во мне,
и станет так тихо, что сердце забудет,
зачем оно билось, кого оно любит, —
Ты только не вычеркни имя моё
из света, который сильнее всего.
Не помни меня безупречно святым —
я не был таким.
Я был и жестоким, и слабым, и злым;
я бросил слова, как холодные камни,
я путал любовь с одинокими днями,
я верил не тем, я молчал невпопад,
я сам возводил между душами ад.
Но помни меня и таким, каким стал:
когда на коленях Тебя я искал,
когда среди ночи, измученный страхом,
я всё же не стал ни предателем, прахом.
Когда, даже падая в собственный мрак,
я маленький свет заслонял от собак,
когда незнакомому руку протягивал,
хоть сам был раздавлен, обижен, оставлен.
Я каюсь, Господь.
Но не каюсь в огне,
что Ты поселил хоть на миг во мне.
Не каюсь в любви, от которой болело,
в надежде, что билась во мне неумело.
Не каюсь в мечте, что была высока,
в безумии сердца, в котором река
несла меня прочь от привычных причалов,
где душу мою никогда не встречали.
Я каюсь в гордыне, в ненужной войне,
в дверях, что захлопнул однажды во мне,
в обидах, которым я дал прорастать,
в людях, которых не смог удержать.
Но если раскаяние — это не плеть,
а сила однажды по-новому петь,
то дай мне не просто склониться во прах —
дай встать, сохранив Твоё имя в устах.
Пусть мир не узнает, как трудно мне было,
пусть время сотрёт мои письма и пыль.
Пусть кто-то осудит, не зная дороги,
не зная, как долго я шёл через пороги
с разбитым сердцем, с пустыми руками,
с надеждой, мерцавшей за всеми веками.
Ты помни меня не за громкость побед,
не за то, что оставил я в мире след.
А за то, что, когда не осталось огня,
я всё-таки жил, не теряя Тебя.
И если когда-нибудь станет темно,
и имя моё растворится давно,
пусть в вечности, там, за последней чертой,
Ты тихо прошепчешь:
«Я помню. Ты — Мой».