«Зашивая "мы" по запястью»
по привычке касаясь холодного экрана,
как когда-то искали друг друга взгляд,
словно выход из собственноручно вырытой ямы.
Отучаю себя вспоминать наперёд
даже запах твоих городских ветров,
научиться бы жить, когда сердце орёт,
но снаружи — обычная жизнь, разговоры, шагов ковер.
Отвыкаю ловить отголоски «привет»
в шуме улиц, трамвайных петлях и лифтах,
я мужчина, мне вроде бы важно держать ответ,
а внутри — как в разбитом стекле отражённый свист пули конфликта.
Отучаюсь смотреть в пустоту потолка,
разбирая по буквам несказанное «останься»,
я же знал: эта хрупкость треснет, тонка,
но тянулся руками, как к солнцу, и не спрятал глаза от касанья.
Отвыкаю делить пополам города,
маршруты, привычки, любимый нелепый кофе,
тяжелеет на пальцах невидимая беда —
быть мужчиной, который всё держит, а не способен на «плохо и вовсе».
Отучаюсь считать сантиметры разлук
по часам, сообщениям, вспышкам «онлайн»,
мне приучено с детства молчать, когда страшно вокруг,
проглатывать соль и гореть, оставаясь «нормальным», «ну так бывает».
Отвыкаю винить, проклинать, разбирать,
кто был прав, кто неправ в полусонных ночных разборах,
просто учусь в этой тишине вырастать,
чтобы больше не падать на каждом твоём «игнорю, не скоро».
Отучаюсь читать по слогам твой портрет
на обрывках сетей и в чужих новостях,
мне бы раны залить керосином примет,
да зато подожгу свои страхи, когда перестану дышать в пустотах.
Отвыкаю искать в каждой новой весне
то лицо, что когда-то всерьёз называл домом,
я мужчина, но страшно признаться себе,
что ломаюсь не кулаком в стену, а тишиной за закрытым окном.
Отучаюсь всё мерить тобой:
глубину разговоров, тепло прикосновений,
я пытаюсь вернуть себе голос живой,
чтоб не цепляться за тень из вчерашних, усталых видений.
Отвыкаю бояться проснуться один,
без того, что когда-то казалось опорой,
я встаю, как солдат, без медалей, причин,
просто снова и снова иду через собственные коридоры.
Отучаюсь любить как последний раз,
словно дальше — лишь пропасть и чёрный обрыв вселенной,
я учусь принимать, что любой парадный показ
может скрывать под костюмом жизнь, где боль неизменно.
И однажды проснусь без твоих имён
на губах, на ладонях, в изломанных снах,
я пойму: весь мой путь сквозь потери и сон
был не к тебе, а к себе настоящему — в собственных, крепких плечах.
Отвыкаю, стираюсь, расту из нуля,
зашиваю по шву разошедшееся «мы» по запястью,
я мужчина — и это не броня,
а способность признать: отпуская, меняю себя — не напрасно.