Давным-давно жила маленькая девочка, внутри которой жило солнце. Но однажды в класс пришла новенькая, которая смотрела на нее так пристально, будто читала сзади-наперед. Новенькая была одна, и девочка, сочувствуя, поделилась с ней своими рисунками, — теми, что хранила под кроватью. Та рисунки похвалила, а потом сказала, что девочка неправильно держит кисть. И деревья так не растут. А какое-то время спустя новенькая шепнула по-дружески, что у девочки фальшивит голос, и ей лучше не петь. И еще, что стихи писать — это явно не ее… И девочка спрятала свое солнце в карман, чтобы оно не светило слишком ярко. И стихи больше не писала. И песни не пела…
Шахида Араби, американский психолог, писала про психическое пиратство — первичную зависть нарциссов. А еще про то, что нарциссическая структура отчаянно стремится «расщепить» объект: сначала идеализирует его, чтобы присвоить, а затем обесценивает, чтобы не чувствовать себя ничтожным. Нарцисса, движимого глубоким, скрытым дефицитом, завораживает и влечет чужая витальность, чужая целостность, чужая сочность, чужая способность созидать и радоваться. Он отчаянно жаждет присвоить себе эту чужую жизненную силу. Но «переварить» чужую аутентичность невозможно. Чужой успех, оказавшись внутри нарциссического пространства, не превращается в его ресурс, а так и остается инородным телом, которое жжет изнутри, напоминая о колоссальной разнице между «быть» и «казаться». И тогда нарцисс, чтобы избежать уколов собственного бессилия, начинает это чужое уничтожать. Разрушение выступает как суррогат победы: «Если я не могу подняться до твоего уровня, я сделаю так, чтобы тебе больше не на чем было летать».
Отношения с нарциссической личностью часто похожи на тонкий психологический триллер, где мотивом преступления становится не слабость, а внутренний свет. Чужая сила притягивает нарцисса, но и становится тем, что он никогда не сможет простить. Нарцисс- это ценитель прекрасного с повадками грабителя.
Прошло много лет. Девочка выросла и стала психологом. И солнцем, которое она когда-то спрятала в карман, чтобы выжить, она теперь зажигает тех, кто разучился гореть. Никто не объяснил ей тогда, что чужой голос не может быть громче собственного сердца — и теперь она объясняет это другим. Она говорит: «Пой. Даже если фальшивишь. Пиши. Даже если криво. Рисуй. Даже если не по правилам. Твоя аутентичность — это не то, что нужно согласовывать. Это то, что нужно любить и защищать»…Вот только форму наша аутентичность обретает лишь в объятиях взгляда Другого…
Клинический психолог