Вряд ли англо-саксы, вспоминая, какой нынче день недели и бормоча Wednesday, Friday, Thursday, Saturday, тем самым поминают Одина, Фрейю, Тора и (почему-то) Сатурна.

Да и у нас ни к селу, ни к городу — вдруг, сиречь «суббота». Ага,

Окончена работа,
Опять пришёл шаббат,
И нам с тобой охота
Кадриль потанцевать.

День за днём через каждое третье слово мы произносим слова, подлинный смысл которых от нас ускользает. Мы оперируем символами, понятия не имея, что оперируем символами, порой довольно серьёзными, а то и зловещими.

Наболтаем за день всяких абракадабр, а после вдруг — ой, за что это мне, что я сделал не так?

Роясь намедни в ментальном старье,
Припоминая своё житие,
Вдруг ощутив неприятный приход,
Я обнаружил непрожитый год.

Это любого обеспокоит:
То есть с такого-то и по такое-то, —
Только представьте моё состояние, —
Что там беспамятство! Просто зияние.

Помню, что утром шёл на работу
И предвкушал наступленье субботы.
После провал, протяжённость пустая, —
Снова иду, о субботе мечтая.
… показать весь текст …

На какой-то, не помню, станции,
Из окна своего вагона
Я увидел красивую женщину,
Просто очень красивую женщину,
Невозможную, неповторимую.
У киоска она стояла
И листала какой-то журнал.

Что вниманье моё приметила,
Это да, но ничем не выказала,
Всё стояла себе да листала
Непонятный какой-то журнал.
Было, выйти хотел из вагона,
Да сердитая проводница
… показать весь текст …

Юности свойственно странное недоразумение, воспетое Макаревичем в одном раннем беспомощном блюзе: «Почему вы — друзья лишь во мне одном, и чужие между собой?»
Действительно, у меня было несколько друзей, которых объединял лишь я, друг к другу же они относились поверхностно и отчуждённо.
Я тоже был включён в эти игры, порой совершенно не понимая, что моего друга Х могло объединять с неким Y, глуповатым и совсем неинтересным?
Но обсуждать эти темы в моём кругу было не принято. Должно быть, именно потому, что «в эти игры» играли все.
Год от года проблема постепенно истончалась, а когда-то исчезнет и вовсе. Вместе с друзьями.

Сидят два взрослых дяди и взрослая тётя и вспоминают, кто из их знакомых, бывших соотечественников, а ныне живущих где-то далеко и почти неправда, сохранил адекватное отношение к оставленному отчеству.
Ну, у меня-то таковых кот наплакал, а те, кто есть, совершенно з глузду з'хали. А вот у двух других нашлись-таки адекватные, человека аж по два на брата. На сотню съехавших.
Мне представилась сторонняя аналогия: вот те женщины, с которыми я расстался — странно было бы, если бы год от года неприязнь к ним оставалась стабильной, а то и вовсе начинала зашкаливать, перекипая в ненависть. Ужели в женщинах дело?.. А не во мне?