Она проводила меня до ракеты.
За пазуху сунула молча коньяк и котлеты.
А после сказала: покуда летаешь туда и сюда ты почти что со скоростью света,
Я стану беззубой и старой противною бабкой с клюкою,
И это, нетрудно понять, ну, никак не даёт мне покоя,
Поэтому и провожаю тебя с такой неподдельной тоскою.
Я ей предложил: полетим же со мною, в ракете осталась пустая каюта.
И мы полетели, страдая весьма от опасностей и неуюта,
К тому же в душе постепенно оформилась некая смута:
Лететь до Поллукса пришлось эдак лет пятьдесят, разведать окрестности чтобы,
За эти полвека я стал беззубой противной с клюкою особой,
Но, боже ты мой, во что превратилась за эти же годы зазноба!
И вот прилетели к звезде, друг на друга смотреть не желая.
Она всё клюкою стучит, исторгая подобие лая:
Зачем предпочла я тебя, отказав второпях Ермолаю?
В глубокой тоске, посмотрев на Поллукс, развернулись и полетели обратно.
Сидели мы в разных каютах, предпочтя проживать сепаратно.
Короче, слетали впустую и крайне отвратно.
Если вас провожают, поэты, Что может быть очень болезненно, Берите скорее коньяк и котлеты И дёру скорее в Поэзию!
© Игорь Иванов 204
