Можешь выйти сейчас, не искать больше слов избитых.
Я тебя не держу, погляди, на распах замок.
Что мне эта любовь, коль душа от неё навывих
Что мне голода суть, коли в горло не лезет кусок.
Если быть — то одним, словно с духом — единым целым
Если жить, то сейчас, а не класть под сукно на потом.
Если страсть, то такая, чтоб вены внутри гудели,
А иначе иди, пей снотворное перед сном.
Я не стану терпеть, мне у жизни предел не вечен.
Одиночество — дрянь, ну уж лучше такой исход.
Чем жалеть о любви, не жалея при этом печень,
О любви, что вошла, да вот выход никак не найдёт…

Одиночество, как угодье
Как надел неимущей души.
Как пристанище после плоти,
Как та пропасть в колосьях ржи.
Одиночество вечно рядом,
Курит дымно и пьёт в запой,
На постельном бельё измятом
Стережёт твой мятежный покой.
Одиночество не ломает,
Тихо гнёт пополам внутри,
Одиночество, точно знает,
Как отчаянны ноябри.
Но не бьет по рукам от скуки
И не просит тепла в кредит.
… показать весь текст …

А с рассветом в окне просыпались цветы на обоях,
И сквозь крУжева тюль пробирался рассеянный свет,
Он то лез на кровать, то искал на подушке постоя
И безмолвно будил человека в преклонности лет.
А вообще, тот привык просыпаться без повода первым
И единственным в общем, не считая сторожего пса.
Он все знал о себе, даже если случался нетрезвым
И душа его ныла, хоть лучше бы ныла спина.
Он себе был не свой, хотя в жизни всегда был при деле
И не то чтоб ослаб, если только слегка подустал.
В нем болела душа и петлицы на ставнях скрипели
Он себе был чужим и с собой учинял вновь скандал.
А в окне месяц май, а в окне беспросветная легкость
И ныряют в нее с головой в небесах воробьи.
… показать весь текст …

Если человек разговаривает сам с собой, то либо он живёт один, либо у него не все дома.

Я давно не просила… а можно поговорим? Я недолго, ведь у тебя же — века и судьбы… но ведь это должно же быть трудно: на всех — один… нет, не трудно, я знаю… когда так безмерно любишь… Знаю, ною, но ты ведь привык, все ведь просят сил, исполнения всех желаний… А может чаю? И скажи еще раз, ты ведь точно меня простил? Почему же тогда я сама себя не прощаю? Вот скажи, на Земле не один миллиард людей, почему же тогда существует такое слово: «одиночество»… и спасения нет… нигде… знаю, ною опять… и тебе это все не ново… Все, что дашь — я возьму, а всего, что не дашь — не надо, все равно получу сполна… как Адам и Ева… Знаешь, так тяжело, когда нету с собою сладу… это ною не я… это где-то внутри и слева… Сыт по горло ты всеми «бунтами на корабле», но всегда отвечаешь и любишь, к тебе не придраться… только как же безмерно скучаешь по этой Земле, чтоб столетиями миллиардами возвращаться…